Управляй мной - Мишель Хёрд

Интересно, это просто случайная татуировка или у нее есть смысл?

Когда он спускает свои брюки-карго и его впечатляющая эрекция вырывается на свободу, я издаю нуждающийся стон, потому что знаю, что он собирается разорвать меня надвое своим размером и обхватом.

Я широко раздвигаю ноги, приглашая его, и бормочу насколько это возможно из-за пояса:

— Я принимаю противозачаточные, так что тебе не о чем беспокоиться.

— Хорошо. — Он ставит колено на кровать и, схватив меня за ноги, подтягивает к краю.

Вместо того, чтобы врезаться в меня, Николай запечатлевает поцелуй между моих грудей, а затем втягивает мой сосок в рот с низким стоном, вырывающимся из его груди. Секунду спустя мужчина начинает работать с моим соском, покусывая и потягивая его зубами, пока я не начинаю вращать бедрами для столь необходимого трения.

— Боже, это пытка, — жалуюсь я, мои слова заглушает ремень.

— Так тебе и надо, за то, что насмехаешься над богом, — мрачно усмехается он.

Схватив меня за бедра, Николай приподнимает мою задницу над кроватью. Я чувствую его большой член у своего влажного входа и, почти обезумев от желания, задерживаю дыхание в предвкушении.

Он врезается в меня с такой силой, что воздух со свистом вырывается из моих легких. Я кусаю ремень, когда из моей груди вырывается крик.

Господи. Я никогда еще не чувствовала себя такой наполненной.

С довольным рычанием он бормочет:

— Господи, это стоит каждого дня ада, который ты мне устроила.

Он выходит и снова погружается в меня. Его тело снова замирает, словно он наслаждается ощущением меня, обернутой вокруг его члена.

Мои глаза прикованы к мужчине, которым я одержима, и наслаждаюсь видом его мускулов и золотистой кожи.

Не могу поверить, что Николай Ветров похоронен так глубоко внутри меня, что я чувствую его у себя в животе.

Я так долго ждала, надеялась и молилась, чтобы Николай сдался, что на третьем толчке мое тело напрягается, и долгожданный оргазм прорывается сквозь меня.

Мужчина полностью выходит из меня, и тут же между ног раздается шлепок, от которого по телу пробегает рябь удовольствия.

— Я разрешил тебе кончить? — рявкает он.

Я качаю головой и хнычу.

— Ты кончишь, когда я скажу, — требует он, доминирование льется из него, заставляя мой живот сильно сжиматься.

— Да, папочка, — послушно хнычу я.

Мои слова оказывают на него желаемый эффект, и он начинает вбиваться в меня. При каждом толчке его мышцы напрягаются, словно ему требуются все силы, чтобы не трахнуть меня слишком сильно.

— Сильнее, — стону я, вцепившись в ремень.

Он снова выходит из меня. Просовывая под меня руку и подталкивая вверх по кровати, он обхватывает рукой мою шею, прижимает к своей груди и усаживает к себе на колени, так что я оказываюсь верхом на нем лицом к лицу.

Он убирает ремень с моего рта, и когда его губы с силой впиваются в мои, он снова входит в меня.

Его толчки становятся мучительно медленными и глубокими, и, глядя на мужчину моей мечты, я полностью ошеломлена тем, насколько горячим и интенсивным является этот момент.

Николай прерывает поцелуй и, прижавшись своим лбом к моему, продолжает наполнять меня безжалостными толчками. Каждый толчок сотрясает мое тело, вызывая смесь боли и удовольствия.

Мне удается поднять свои связанные руки над его головой, и сжать его волосы.

Я изнываю от желания, стоны и хныканье срываются с моих губ в его, и он пьет каждый из них, как человек, умирающий от жажды.

Словно он не может насытиться мной.

— Такая хорошая маленькая девочка, — хвалит он меня. — Ты так хорошо меня принимаешь.

Мое тело напрягается от очередного приближающегося оргазма, и я изо всех сил стараюсь не дать ему захлестнуть меня.

— Николай, — умоляю я, мой голос напряжен от отчаяния.

Он качает головой.

— Это не то, что я хочу услышать. Умоляй меня, Малышка.

Я понятия не имею, что означает это русское слово, но мне оно нравится.

Дав Николаю то, что он хочет, я говорю:

— Пожалуйста, позволь мне кончить на твой огромный член, папочка.

Меня переворачивают на спину, и, обхватив руками мои плечи, Николай жестко трахает меня.

— Кончай, Малышка! — наконец приказывает он.

Клянусь, мое тело самопроизвольно воспламеняется, и мне кажется, что я вся горю, когда мощный оргазм пронизывает меня насквозь.

К своему стыду, я звучу как долбаная порнозвезда, пытающаяся выиграть любую награду, которую получают порнозвезды за лучший крик.

Не в силах дышать, когда удовольствие накатывает на меня электрическими волнами, Николай продлевает мой оргазм, беря меня сильнее, чем когда-либо.

Я настолько ошеломлена, что по моему виску скатывается слеза.

Николай опускается на меня сверху, его член дергается внутри меня, когда он издает первобытное рычание.

Господи. Меня никогда в жизни не трахали так жестко.

Он прижимается поцелуем к чувствительной коже под моим ухом, и пока остатки моего удовольствия еще не улетучились, выходит из меня.

Ошеломленная, я смотрю, как он хватает свою одежду и идет в ванную, захлопывая за собой дверь.

Я так понимаю, он не любитель обнимашек.

Зубами я развязываю блузку на запястьях, затем снимаю с шеи ремень Николая.

Когда я сажусь, дверь ванной открывается, и появляется Николай. Полностью одетый, его взгляд останавливается на моем лице. Похоже, он собирается кого-то убить.

Серьезно?

— Это было на один раз. — Он подходит ближе и выхватывает у меня из рук ремень. — Хватит дразнить меня, и не называй меня больше, блять, папочкой.

— Да, сэр, — бормочу я, прищурившись на него. — Спасибо за трах. — Я указываю в сторону гостиной. — Выход там.

Он пристально смотрит на меня какое-то время, а затем уходит.

Я держу себя в руках, пока не слышу, как закрывается дверь. Схватив одеяло, я натягиваю его на себя.

— Мудак, — шиплю я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Ему не обязательно было быть таким чертовски грубым.

А чего ты ожидала от короля кровавых алмазов, Эбби?

Глава 13

Николай

Зайдя в свой номер, я сцепляю пальцы на шее и отчаянно втягиваю воздух.

Трахать Эбигейл было непохоже ни на что, что я когда-либо испытывал. Я все еще чертовски возбужден.

Я закрываю глаза, пытаясь успокоить хаотичные эмоции, бушующие в моей груди.

Я зол, что поддался, и чертовски расстроен, потому что знаю: одного раза никогда не будет достаточно.

Господи, ее крики и стоны были чертовски эротичны, и она подходила мне так идеально.

Но я