Услуга - Сьюзан Райт

Мелинда кивнула.

— Когда ты получила работу, то сказала нам, чтобы мы не слишком волновались; что он, вероятно, уволит тебя через неделю или около того. Проходили недели, а ты все еще работала там. Недели превратились в месяцы, а месяцы в годы. Если я правильно помню, то он ни разу не угрожал тебя уволить

— Я хорошо справляюсь со своей работой, — сказала я.

— Мы в этом не сомневаемся, — заверил меня Уайатт. — Но мы знаем нашу девочку. Знаем, что ты теряешь всякий такт, если кто-то слишком сильно давит на тебя. Ты не говорила нам, что хоть раз срывалась на него, или что он накричал на тебя.

Ладно, иногда я выводила его из себя или называла мудаком. Отчего пришла к выводу, что Дейн хотел иметь рядом людей, которые были бы честны с ним; которые видели бы его дальше титула генерального директора и не суетились вокруг него. Конечно, если бы я когда-нибудь проявила свои чувства в присутствии других, он, вероятно, уволил бы меня на месте.

— Уайатт сказал, что вы с Дейном не перейдете платоническую черту, — добавила Мелинда. — Но я сказала, что в конце концов это произойдет. Ты не можешь долго бороться со своими чувствами к кому-то. Итак, кто сделал первый шаг, ты или он?

Я покачала головой.

— О нет, я не буду рассказывать вам все подробности, — мне не хотелось много лгать им. — Но скажу, что все серьезно.

— Серьезно для тебя или для вас обоих? — спросила она.

— Для нас обоих, — я потерла руку, когда прохладный ветерок коснулся моей кожи и зашелестел одуванчиками и высокой травой. — Я знаю, ты, вероятно, думаешь, что мне еще рано быть уверенной в этом…

— Нет, милая, это не так, — сказала Мелинда. — Вы двое проводили почти каждый день в компании друг друга в течение последних четырех лет. Возможно, вы и не спали вместе, но ваши отношения, вероятно, уже некоторое время не были эмоционально платоническими. У вас долгое время было что-то вроде отношений на рабочем месте. Если вы заботитесь друг о друге, я уверена, что у вас не составило больших усилий начать встречаться по-настоящему. — Она сжала мою руку. — Я рада за тебя и надеюсь, что все получится.

Теперь я чувствовала себя ужасно. Они были такими понимающими и поддерживающими, а я лгала им прямо в лицо.

Встав, Уайатт схватил несколько дров из кучи и бросил их в костёр.

— Ты уже рассказала своему отцу?

Я вздохнула.

— Нет. Но скоро расскажу. Я просто… боюсь, что он плохо это воспримет. Он не любит перемены.

— Но для него важно твое счастье, — вернувшись на свое место, Уайатт схватил со стола пиво. — Он будет рад за тебя, если посчитает, что Дейн делает тебя счастливой.

— Да, но, если какая-то личность Саймона почувствует угрозу или выйдет из равновесия из-за того, что в моей жизни появился мужчина, я могу столкнуться с Диконом.

— Я никогда не сталкивался лицом к лицу с Диконом — он, кажется, не заинтересован в разговоре ни со мной, ни с Мелиндой. Но из того, что ты мне о нем рассказывала, я не верю, что он причинит тебе вред.

— Он может попытаться причинить его Дейну. — В ярости Дикон вел себя ужасно. Я видела, как он набрасывался на людей и бил их. — Но тогда Саймон, Фредди и Мэгги будут расстроены.

Мелинда глубоко вздохнула.

— Знаешь, эта ситуация разбивает мне сердце.

Я кивнула.

— Да, и мне тоже.

— Дейн знает о твоем отце? — спросила она.

Я помотала головой.

— Я скажу ему в нужный момент. Просто это такая сложная ситуация, которую трудно правильно объяснить. К этому нужно подвести так, чтобы у Дейна не возникло много ненужных вопросов.

В этот момент из дома донесся звук закрывающейся двери.

— О, это, наверное, Хизер и Джуниор, — сказала Мелинда. — Она звонила ранее, сказав, что навестит нас.

Я сдержала стон раздражения. Я знала, что Мелинде и Уайатту было больно от того, что мы с Хизер не сходились во взглядах. Ради них мне хотелось наладить с ней отношения. Но даже если бы между нами не было сложного прошлого, Хизер никогда не была заинтересована в построении сестринских чувств.

Я никогда до конца не понимала, почему она так сильно меня ненавидит. Может потому, что до моего появление, все внимание ее родителей было сосредоточено на ней. Я была первым ребенком, которого они взяли на воспитание, и Хизер заставила меня чувствовать себя нежеланным гостем.

Ладно, это мягко сказано. Она была сукой, которая любила исподтишка запугивать и терроризировать меня.

Она била меня, запихивала мне в рот собачью еду, кусала меня так сильно, что оставались следы, и несколько раз замахивалась на меня ножом. Но это было не самое худшее.

Когда Мелинда и Уайатт наконец узнали обо всем, они были одновременно и в ужасе, и опустошены. Они также очень серьезно поговорили с Хизер. Они наказание ее, и это помогло. Жестокое обращение с ее стороны прекратилось, но она продолжала вести себя, как стерва.

Даже сейчас, повзрослев, Хизер совершала мелкие и подлые поступки: йотировала с моими парнями, разворачивала драмы на моих днях рождения или опускала унизительные комментарии в мой адрес. У нее была патологическая потребность чувствовать свое превосходство над всеми остальными, особенно надо мной.

Но честно сказать, она была просто гребаной идиоткой — и я довольно открыто об этом говорила. Потому что это ненормально — получать извращенную радость от драмы и унижений, словно так Хизер чувствовала себя сильной.

Мелинда и Уайатт винили себя и часто задавались вопросом, что они делали не так по отношению к ней. Я ненавидела это. Они были хорошими людьми и заслуживали лучшего.

Джуниор выбежал на террасу, широко улыбаясь.

— Бабушка!

— Привет, мистер, — Мелинда помогла ему забраться к ней на колени. — Я скучала по тебе. — Она запечатлела несколько поцелуев на его лице, заставив его усмехнуться.