Шантажировать посредством дона мафии - Сэм Кресент

— Тебе понравилось?

— Что?

— Порно.

— О, это было прекрасно. В этом не было ничего плохого.

— Но?

— Все было то же самое. Ты не думал? Появляется парень или девушка, они обмениваются банальными взглядами, раздеваются и занимаются сексом в максимально разных позах. Кроме того, они должны сказать как можно больше грязных вещей, а если этого недостаточно, чего никогда не бывает, это должно стать грубым.

Он усмехнулся.

— Ты много об этом думала.

— Не совсем. Просто мои ограниченные наблюдения.

— Учитывая, насколько влажной была твоя киска прошлой ночью, я бы сказал, что это были неплохие наблюдения.

Она подумала о прошлой ночи и о том, как он оседлал ее грудь, пока она отсасывала ему.

— Ты думаешь об этом прямо сейчас, не так ли?

Она кивнула.

— Тебе понравилось? — спросил он.

— Ты знаешь, что это так, — она уставилась на свой завтрак. — Я хочу кое-что у тебя спросить.

— Спроси.

— Просто так?

— Со мной легко иметь дело, Эйвери. Попроси и ты получишь.

Это вызвало улыбку на ее губах.

— Речь идет о моем отце.

Она наблюдала за ним в напряжении, что пошло ей не на пользу.

— Что насчет него?

— Мне было интересно, смогу ли я вообще с ним поговорить.

— Нет.

— Почему нет?

— У нас есть сделка, Эйвери. Ты принадлежишь мне. Я не позволю тебе общаться с твоим отцом. Ему придется разобраться со своим собственным делом. Завтрак окончен. Мы идем гулять.

— Ты даже не собираешься об этом думать?

— Я немного подумал об этом, и ответ все тот же. Все еще нет.

— Почему?

— Ты обещала мне кое-что. Думаешь, это пойдет на пользу моей репутации, когда они узнают, что я оставил дочь в живых? Я должен показать тебе пример, и, удерживая тебя подальше от твоего отца, я именно это и делаю.

— Однако ты не причиняешь мне вреда и не наказываешь меня.

— Ты так не думаешь? Я бы сказал, что, не позволяя тебе разговаривать с отцом, я именно это и делаю.

Он встал и протянул руку.

У нее было искушение отказать ему, просто вернуться в свою комнату, но она не была такой глупой или такой упрямой. Меньше всего ей хотелось идти в свою комнату. Вместо этого она взяла его за руку и последовала за ним из дома в сад.

Не было возможности вести светскую беседу. Джино шел с такой решимостью, что она могла только поспевать за ним, и при этом у нее перехватывало дыхание.

— Не мог бы ты притормозить? — спросила она.

— У меня есть дела, которые мне нужно сделать, и они не требуют от меня присмотра за детьми.

Они обошли весь сад, прежде чем он отвел ее обратно в комнату. Она увидела ожидающего охранника. У нее не было возможности сказать что-нибудь еще, поскольку Джино оставил ее в комнате.

Звук вставшего на место замка наполнил воздух.

Она подошла к окну и посмотрела на сад. Почему ей было так плохо разговаривать с отцом? Что бы ни случилось, она ни на секунду не могла позволить себе думать, что Джино заботится о ней. Он был бизнесменом и брал с нее плату. Интерес.

Работа приносила удовлетворение и славу. Целую неделю Джино с головой погрузился в свою работу, заключая сделки, контракты, счета и все, что ему нужно было делать, чтобы оставаться на вершине в качестве капо. Произошло некоторое кровопролитие, против которого он не возражал, поскольку оно помогло ему избавить свое тело от внутреннего разочарования, которое Эйвери посеяла в нем.

Поскольку она была его личной игрушкой, он мог использовать ее так, как считал нужным. До сих пор она была в его компании на завтраке и ужине, но он не позволял ей говорить о личном. Он не хотел и не должен был знать ни о ее родителях, ни о ее отце.

Она не имела права просить его поговорить с ее отцом.

Это он был тем, кем пренебрегали, а не этим засранцем. Его раздражало то, что она вообще думала о своем отце.

К концу недели ему надоело игнорировать ее.

Он не пригласил ее на ужин, а пошел в ее комнату.

Она лежала на полу и смотрела в потолок. К его большому удивлению, она была обнажена.

— Что ты делаешь?

— Интересно, может ли скука убить, — запрокинула она голову. — Что я сделала, чтобы меня не пустили вниз?

— Ничего.

Он закрыл дверь, но она не встала и не попыталась скрыть свою наготу. Возможно, скука действительно была плохой вещью.

— Знаешь, до того, как ты появился, я много времени проводила на работе. Я заботилась о детях каждый божий день. Затем я пыталась собрать средства для погашения долга моего отца. Я готовила. Я убирала. Я все время ходила в библиотеку. Я делала вещи. Ты хоть понимаешь, как длинны двадцать четыре часа?

— Я знаю.

Она рассмеялась.

— Видишь ли, я знаю, как долго это длится. Целый чертов день, но большую часть своей жизни я провела, мечтая о большем количестве часов. Больше времени, потому что, когда у тебя есть дела, а твоя жизнь — это всего лишь одна встреча за другой, времени никогда не остается. Нет времени. Конец.

— Какова твоя точка зрения?

— Прямо сейчас я бы отдала все, чтобы иметь занятую жизнь.

— Ты несчастлива.

— Я заперта в комнате. Завтрак, если бы ты поговорил со мной, был бы терпим. Даже наша прогулка — пытка. Я не могу ни на что смотреть. Ты маршируешь повсюду, как будто твоя личная миссия — просто бежать и ничего не делать. Я больше не знаю, что делать.

Она вздохнула.

— Я снова стону.

Он сел на край кровати,