Леди Элизабет - Элисон Уэйр

Генрих не сводил взгляда с миниатюры.

— Анна, — прошептал он. — Анна Клевская. Да поможет ей Бог в пути.

На следующий день леди Мэри повела Элизабет к ее брату, принцу Эдварду, серьезному двухлетнему малышу, который сидел на полу роскошной детской в окружении кубиков, миниатюрных деревянных меча и щита, золотой погремушки, волчка, игрушечной лошадки и симпатичного белого пуделя, который, как помнила Элизабет, раньше принадлежал его матери, королеве Джейн. Его няня госпожа Пенн, скромная женщина в белом переднике поверх серого платья, при виде королевских дочерей встала и поклонилась.

Элизабет присела в реверансе перед принцем, который поднял взгляд, уставившись на нее льдисто-голубыми глазами. Из-под широкополой шляпы с пером выбивались светлые прямые волосы, вишнево-красные губы выделялись на фоне розовых щек, острый подбородок выдавался вперед. Госпожа Пенн посадила его к себе на колени.

— Поздоровайтесь со своими сестрами, миледи Мэри и миледи Элизабет, — велела она.

— Здластвуйте, леди Мэли, леди Лизбет, — прошепелявил малыш.

Он не улыбнулся.

— Брат, у меня для тебя подарок. — Элизабет протянула прекрасно сшитую батистовую рубашку.

Эдвард принял ее пухлой ручонкой, несколько мгновений разглядывал, а затем, утратив всякий интерес, отдал рубашку няне.

— Она будет ему очень к лицу, миледи, — просияла госпожа Пенн.

— Можно его подержать? — спросила Элизабет, присаживаясь рядом с няней.

Та осторожно подняла малыша, и тот с удовольствием устроился на руках у сестры.

— Ну и тяжелый же милорд принц, — заметила девочка, наслаждаясь теплом прижавшегося к ней маленького тельца. — Да, братик?

Он поднял на нее голубые глаза. Взгляд был как у отца.

— Может, улыбнешься мне? — предложила Элизабет, состроив гримасу.

Никакой реакции не последовало.

— Он к вам еще не привык, миледи, — объяснила няня.

Элизабет слегка пощекотала принца, тот дернулся и хихикнул.

— У вас неплохо получается, миледи, — заметила миссис Пенн. — Он серьезный мальчик и редко смеется.

Эдвард широко улыбался Элизабет. Та просияла в ответ и потерлась с ним носами.

— Можно я его тоже подержу? — попросила Мэри.

Няня передала ей Эдварда, и Мэри посадила его на колено, ласково напевая и крепко прижимая малыша к себе. К ее явному недовольству, мальчик вытерпел лишь несколько мгновений, после чего высвободился из ее объятий и поковылял к своим игрушкам. Вскоре он уже оседлал лошадку на палочке и скакал, преследуя воображаемую добычу.

— Мы сможем жить вместе при дворе, когда прибудет королева? — спросила Элизабет.

Мэри усомнилась в этом.

— Придется подождать, что скажут ваш отец и новая мачеха, — ответила она.

В тот же миг перед ними затормозил Эдвард.

— Кланяйтесь! — повелительно пропищал он.

Сестры удивленно взглянули на малыша.

— Кланяйтесь! — повторил он. — Я буду королем, как мой отец!

Мэри и Элизабет встали, с трудом сдерживая улыбки, и низко присели перед ним в реверансе.

— Встаньте! — приказал мальчик, безупречно подражая королю Генриху.

Сестры подчинились.

— Можете идти, — сказал Эдвард.

Госпожа Пенн покачала головой, не зная, как отнестись к его скороспелости.

Когда они уходили, Элизабет достала из кармана липкий кусок марципана и сунула его в руку няни.

— Отдайте принцу, — прошептала она.

Рождество прошло в праздничном вихре, пока все с нетерпением ждали прибытия новой королевы. Уже полным ходом шли предновогодние торжества — большой зал Уайтхолла был полон людей, мерцали свечи, в большом камине гудел огонь, собаки выпрашивали объедки, слуги с кувшинами наполняли бокалы. Элизабет развлекалась от всей души. Князь Беспорядков потребовал от нее платы, и ей приказали поцеловать десять самых красивых джентльменов в зале. Все, в том числе ее отец, хохотали до упаду, глядя, как она выбирает сперва одного, потом другого и, зажмурившись, касается щеки каждого губами. В конце концов она настолько обессилела от смеха, что ей пришлось оставить игру, держась за бока и пытаясь перевести дух.

— А я? — с притворным негодованием воскликнул король. — Разве я не самый красивый мужчина в этом зале?

Элизабет, все еще тяжело дыша, подбежала к нему и крепко поцеловала в губы. Придворные радостно закричали и зааплодировали.

— Конечно вы, сэр! — выдохнула девочка.

В это мгновение вошел курьер в королевской ливрее и что-то прошептал ее отцу на ухо. Генрих широко улыбнулся, выпрямился во весь свой величественный рост и поднял руку, требуя тишины:

— Великая новость, милорды и миледи! Принцесса Анна Клевская благополучно прибыла в наше королевство и уже находится в Рочестере. Ваше слово? Должны ли мы ждать формального приема, прежде чем увидим нашу невесту, или же страстным поклонником поедем в Рочестер прямо сейчас, чтобы отдаться любви?

Раскрасневшееся от вина общество одобрительными выкриками поддержало последний план, и вскоре Элизабет уже стояла перед толпой, которая собралась во дворе, чтобы попрощаться с королем и сопровождавшими его восемью камердинерами.

— Меха, сэр Энтони! Мой подарок принцессе! Не забыли? — крикнул закутанный в соболиную шубу Генрих, взбираясь в седло.

— Они здесь, сир, — улыбнулся сэр Энтони Браун.

Король осклабился, плотнее надвинул боннет[5]и помахал ожидавшим его придворным:

— Скоро увидимся, а после отправимся в Гринвич на свадьбу. В добрый час!

— Доброго вам пути, ваша светлость! — загалдели джентльмены и леди.

— Езжай, старый козел! — услышала Элизабет чье-то бормотание.

— Можно с вами? — крикнула она, пока король разворачивал лошадь.

— Не сегодня, Бесси! Я еду отдаться любви, и маленьким девочкам там делать нечего! — весело ответил отец и скрылся за воротами дворца во главе своей свиты.