Драконы средней полосы - Маша Старолесская

– Кажется, тебе достался худший Наставник в мире!..

– Или тебе – самая бездарная ученица. Может, это потому, что я просто не верю?

– Даже сейчас? Даже в то, что видела собственными глазами?

– Ну вот в тебя я верю. Наверно. Наверно, ты не мой глюк. А в то, что я сама – дракон, я не верю. Я просто человек.

– Но тогда, в первый раз, ты же тоже не верила. Ты про нас ещё ничего не знала. Но всё равно обратилась.

– Не помню такого. – Жанна потёрла виски. – Совсем не помню. Может, я вообще не обращалась. Просто мой бывший меня чем-то накачал…

– Снова здорова. Тебя никто не накачивал, точно могу сказать. Я сам видел, как ты прилетела ко мне и порвала… – тут Альорд осёкся.

– Порвала что? Давай, продолжай.

– Шкуру порвала. И блузку. Да, точно. Давай попробуем ещё раз с обращением…

***

Садясь в машину, Ната услышала громкий хрипловатый голос Кару. Он летел по улице впереди яростно жестикулирующей хозяйки.

Ната прислушалась.

– Нет, нет… Я не буду скидываться на эти ваши шелка. Да, четыре косаря за метр – это дорого. Нет, я не знаю её размер одежды. Я её ещё не видела. Нет, он мне тоже ничего ещё не рассказывал. Я не буду просить его померить талию и бёдра. Мне вообще не нравится эта затея. Да с чего вы взяли, что это будет уже скоро? Ахорет, Ахорет, послушай! А я говорю, послушай! Я обязательно с ним свяжусь завтра и всё-всё расскажу. Потом можете устраивать этой свой кружок «Умелые лапы».

Продолжение разговора она не услышала: Кару свернула за угол.

Ната прокрутила в айфоне список контактов, нашла нужный, с минуту посидела в задумчивости, решая, что лучше – назначить встречу или обсудить всё сразу по телефону – и наконец принялась быстро набирать эсэмэску.

***

Сидеть на старом влажном от недавних дождей дереве было неприятно, но и встать, пойти дальше тоже было нельзя: ноги в тесных кроссовках горели огнём.

– А донести меня в лапах ты не сможешь?

Леший покачал головой:

– Закон сохранения массы. Рюкзак я ещё подниму. А вот человека – уже нет. Так что или ты превратишься, или мы тут будем сидеть, пока у тебя ноги не пройдут.

– А если ты слетаешь… Ну, туда и принесёшь мне обувь побольше… И мы вернёмся домой. А я потом, честно-честно, всё вспомню! И превращусь в кого угодно.

– Не пойдёт. Тут кабаны ходят, лоси. Сам видел. Да и люди странные шастают…

Жанна застыла, прислушиваясь. Лес тихо и ровно шумел, где-то крикнула птица, заскрипело дерево, быстро-быстро застучал дятел… Вроде бы ничего угрожающего, но ей стало не по себе. Она решительно встала с поваленного дерева. По ногам тут же разлилась раскалённая лава.

– Хорошо, я как-нибудь дойду.

Она сделала шаг, другой – и с тихим воем снова плюхнулась на прежнее место.

– А если бы ты сейчас превратилась в дракона, всё бы мигом прошло!

– Это с чего бы?

– Ускоренная регенерация. Все ранки, царапинки, болячки заживают мигом. И чем чаще превращаешься, тем быстрее она срабатывает. Просто подумай об этом. Хоп – и ничего не болит.

– Хорошая попытка. Почти продал.

Леший изобразил на лице ужасную обиду.

– Ничего я тебе не продавал, между прочим.

Жанна поняла, что задела его больную мозоль, и сперва хотела извиниться, потом подумала, что они и так всё утро только и делают, что просят друг у друга прощения.

– А знаешь, кажется, это может сработать! Вот расскажи, что хорошего в том, чтобы быть драконом.

Леший сосредоточенно замолчал, прочистил горло, сунул руки в карманы джинсов, шагнул вправо, случайно пнул крышку термоса – она выпала у него из рук в момент внезапного превращения – поднял её с земли, вытряхнул остатки заварки…

– Что, совсем ничего хорошего нет?

– Не мешай, я думаю. Слова подбираю. Честно, это просто так, с места в карьер не сформулировать.

– Всё, не мешаю.

Леший сел на поваленное дерево рядом с ней, немного в задумчивости повертел крышку. Жанна вздохнула.

– Понимаешь, это трудно описать человеческими словами. Вот это вот ощущение, когда делаешь первый взмах и отрываешься от земли… Когда чувствуешь потоки восходящего воздуха под крылом… Ты только что думал о работе, у тебя вечером чеки не сошлись, недостача, потому что Вадик что-то там выбить забыл, а деньги себе в карман положил, а сейчас уже летишь, и город под тобой такой маленький, и люди маленькие… Или вообще не видны. И только две реки, красная и белая, текут под тобой от светофора к светофору, и никогда не смешиваются. Всё, что угодно может быть днём, но ты знаешь, что ночью тебя ждёт полная свобода. И даже если ты полетишь один, ты будешь чувствовать, что рядом есть другие, такие же, как ты. И они тоже летят с тобой. И даже если с тобой что-то случиться, да если даже тебе просто будет тошно на душе и одиноко, они это почувствуют. Если ты…

Слова Лешего Жанна слышала будто через толстую перьевую подушку. Неведомая сила толкнула её вперёд – сначала Жанне показалось, что она упала на землю руками вперёд, но боли от удара не почувствовала. Она попыталась подняться на ноги, но не смогла – они не слушались. Жанна запаниковала, замотала головой, забила крыльями – и только в этот миг поняла, что наконец превратилась в дракона.

***

Она летела, и ветер со всех сторон овевал её новое тело, такое сильное, такое гибкое, так легко ловящее потоки воздуха. Всё человеческое осталось внизу: все сомнения, всё недоверие, все недомолвки и оговорки.

Значение имело только одно – ясное весеннее небо, до которого теперь можно было дотянуться крылом. И она поднималась всё выше и выше над лесом, над зеленеющими полями, над сверкающей лентой реки.

Она летела, и хотя рядом с ней не было никого, она чувствовала присутствие другого дракона поблизости. Это было похоже на ощущение, которое возникает рядом с беззвучно работающим телевизором – не то жужжание, не то гудение где-то на пределе восприятия.

Странное чувство это, сперва такое слабое, начало быстро усиливаться. Похоже Леший, замешкавшийся на поляне, наконец превратился и теперь догонял её.

Стоило Жанне задуматься об этом, как воспоминания о минувшей ночи нахлынули на неё. Они всплывали отрывками и не складывались в общую картину: испуг, удивление, мир, меняющийся и переворачивающийся в глазах, холодный ветер, всё то же ощущение чужого присутствия, блеск золотой чешуи в лучах закатного солнца,