Просмотренные до рассвета - akindofmagic

Каждую ночь там, в палатке, ей снилось, что он находит ее и возвращается к ней.

— Поттер мертв, Гермиона, — во всем черном с равнодушным выражением на красивом лице над нею возвышается Драко. — Я убил его.

Гермиона тянется к нему. Пытается подняться. Драко помогает ей встать, тянет за свитер, привлекая к себе. И плачет — Гермиона чувствует, как ее холодную кожу жгут его слезы. И она тоже плачет: потому что он вернулся. И только потом понимает, что именно он ей сообщил.

Вот она уходит вместе с Гарри и Роном искать Крестражи. Бросает его. Больно.

Вот они целуются под деревом у черного озера. Кажется, она никогда не была такой счастливой. Потому что здесь все вместе: он, весна, первые поцелуи, чувства, которых слишком много, и они такие яркие, такие чистые, такие искренние.

Вот они прячутся от Рона в Выручай-комнате.

Вот они целуются в первый раз.

Вот они смотрят в хрустальный шар, и она ему улыбается. Панси смотрит на него, не отрывая взгляд. Это начало линии.

А потом внезапно все меняется. Поток времени перекидывает ее обратно в настоящее. Она снова видит Панси. Но теперь Панси старше. Ее лицо красное от слез. Палочка в ее руке подрагивает. Перед нею в воздухе левитирует Малфой, пораженный проклятием медленной смерти.

Тогда-то Гермиона и проснулась. Она почти забыла свой утренний сон. Но сейчас, когда Гарри стоял в Норе форме Аврора и рассказывал, что Малфой исчез, весь сон пронесся перед глазами.

Воскресный обед в Норе оживился. Молли засуетилась, предлагая Гарри место за столом. Джинни поставила перед ним тарелку. Рон потянулся за пивом.

— Наверняка Малфой и убил тех людей, — сказал Рон, — а потом сбежал.

Иногда Гермиона жалела, что столько времени потратила на ненависть. А вот Рон совершенно не жалел. Она была уверена, что сейчас он добавит, что Малфой должен был подохнуть ещё в Выручай-комнате.

— Он не убивал никого, — ответила Гермиона.

— А ты откуда знаешь?

— Малфой не убийца.

— Он точно никого не убивал. Это же Малфой, гламурный слабак, который ревел в туалете, как девчонка, — сказал Джордж.

— Мы все плакали в туалете, — возразила она.

— Я не плакал, — вставил Рон.

— Рон, чуть что, сразу все решает кулаками, — Джордж потрепал брата по плечу.

— И вы считаете это правильным?

— Да что с тобой, Гермиона? — удивилась Джинни.

— Малфой нарывается, Малфой получает по морде. Закон жизни. Выживает сильнейший, — продолжил Джордж. — Он всю школу жаловался папочке.

— Он ни разу не пожаловался на вас отцу, хотя вы всю школу с ним дрались.

— А гиппогриф? — вставил Рон.

— Гиппогриф — это другое.

— Ты сама дала ему по носу за гиппогрифа. Почему ты его сейчас оправдываешь? — спросил Джордж.

— Может, потому что мне не…

— Потому что он сейчас бедненький несчастненький маленький эльф, — скривился Рон. Вся компания заржала.

— У меня об этом другое мнение, — ответила она жестко.

— О-о, — протянул Джордж, тыкая Рона в живот. — В постели она тоже всегда сверху?

Рон пожал плечами.

Да, Малфой в школе был нахальным и мелко пакостил. Но факт, из всех ее однокурсников, он единственный, кто смог измениться. Или это война изменила Малфоя. По крайней мере, ничего плохого о нем не было слышно за эти годы. Но люди так просто не поменяют свое мнение. Объяснять другим это не имело смысла. В школе она, может, с пеной у рта стала бы защищать свое мнение, сейчас предпочла промолчать.

— Бедная Астория, — сказала Флер, укачивая малыша.

— Кстати, Гермиона, — вспомнил Гарри. — Астория просила, чтобы ты к ней пришла. Говорит, у нее есть для тебя что-то важное.

Ей надо было рассказать Гарри обо всем: про свои сны, про магическую битву. Надо было рассказать ему все это с самого начала. А теперь, может быть, уже поздно.

Гермиона бросила взгляд в окно. С деревьев уже опали все листья. На одной ветке целовались двое голубков. Ветер бросал на них снег с дождем. Ветка качалась. Голубки чистили друг другу пёрышки и снова целовались. Драко не мог умереть. Гермиона чувствовала, что с ним что-то случилось, но он не мог умереть. Потому что между ними есть связь — теперь не было смысла отрицать это — и она бы узнала, что его больше нет.

Рон не разговаривал с ней весь вечер.

— Ты с ним спала, да? — сказал он, когда они вернулись домой. — Ты ведь спала с Малфоем?

— Рон, зачем ты говоришь это?

— Дураку ясно. Как вы смотрели друг на друга. Даже в школе было ясно. Скажи, он тебя тоже имел?

— У меня никогда ничего с ним не было.

Самые обидные обвинения — несправедливые. И Рон был к ней несправедлив. В школе он ревновал Гарри к ней, боялся потерять его дружбу. Сейчас ревновал ее к Малфою.

— Что же ты так обеспокоилась о нем?

— Я беспокоюсь о нем, как о любом нашем однокурснике.

Рон надулся. И больше с ней не говорил. Он лег спать, не обняв ее. А Гермиона долго не могла уснуть. В их последнюю встречу Драко сказал, что кто-то возрождает Волдеморта. Тогда она не обратила внимания на его слова. Она была слишком занята своими чувствами. Ей вдруг стало стыдно перед Роном. Даже сейчас она думала о Малфое! Но она не могла не думать, потому что её не оставляло чувство, что все происходило не просто так. Если Драко был прав? Если кто-то действительно возрождает Волдеморта? Тогда ее сон мог иметь смысл.

А вдруг ее сон — это и есть та реальность, которую кто-то пытается создать?

Или, может, ее реальность, где она лежит сейчас с Роном, не существует? Может, исчезновение Драко, и Рон, и ее работа в министерстве, и Гарри, и Нора — может, именно это и есть сон? Она снова вспомнила два потока времени. И Панси, которая стояла над Драко, лежащим в беспамятстве.

Гермиона села на кровати.

— Драко?

Он лежал без сознания в какой-то комнате. Гермиона закричала. Чьи-то руки держали ее. Горел ночник. Она увидела лицо мужа.

— Я снова видела ужасный сон, — прошептала она.

Драко прижал ее к себе.

— Поэтому ты так смотришь на меня? — сказал он, когда она осыпала быстрыми поцелуями его шею, щеку.

— Как будто тебя прокляли, — она прижалась к нему сильнее. — Заклятием медленной смерти. И ты лежишь в беспамятстве где-то…

— Я знал, что только после моей смерти ты поймешь, что у тебя не самый плохой муж.

— Люблю тебя.

Вот же он, Драко, живой, теплый — Гермиона провела ладонью по его