Третий ключ ведьмы - Вера Клеменская

— А ты знаешь, что это было?

— Нет, — призналась я.

— И кто мог его нанять, тоже не догадываешься?

— Понятия не имею.

Сама не знаю, почему сейчас откровенничала. Видимо, вся эта ситуация застала меня врасплох. Даже не предполагала, что история моя может до сих пор интересовать кого-то кроме светских сплетников, в качестве повода поплевать ядом. Но вот что было странным и слегка пугающим: с какой стати герцогу интересоваться тем, что там годы назад хранила моя бабушка?

— Но собираешься выяснить, так ведь?

— Может быть.

Выкладывать сейчас все свои планы я не собиралась совершенно. Мало ли как он решит этими сведениями воспользоваться. Да зачем вообще ему это знать? С какой стати копаться в чужой, давно забытой истории?

— Почему вообще тебе это интересно? — всё-таки спросила я.

— Очень серьёзные люди замешаны в этом деле, — удивил меня ответом герцог, беря с тарелки последний огурец и задумчиво откусывая сразу половину. — Ниточки тянутся к Селберу, но доказать его участие никак не удаётся.

— А это так важно — доказать его участие? — озадачилась я.

Герцог Селбер был одним из самых влиятельных людей в королевстве. Возможно, самым влиятельным после самого короля. Или даже не после. Учитывая размеры его владений и его богатство, король едва ли мог ему на самом деле приказывать. Скорее уж ему приходилось не то, чтобы прямо просить, но как-то договариваться.

И вот что ещё было интересно: именно земель Селбера почти не коснулась война, так что состояние своё он сохранил практически в целости. И сейчас мог себе позволить ссужать многих лордов деньгами, покупая если не их преданность, то по меньшей мере лояльность. Что ещё больше увеличивало его влияние. Едва ли королю нравился такой расклад.

— Адан подозревает, что Селбер был одним из главных подстрекателей войны с Гелишадом.

Я успела перехватить последний патиссон, отправила его в рот и закусила остатком бутерброда. Да, такое предположение имело смысл. В случае нашей победы он увеличивал своё влияние ещё больше, превращая его уже в реальную власть. А в случае поражения мог бы, наверное, и на корону претендовать.

— Возможно, — согласилась я. — Но как вообще это связано с моей бабушкой?

— Понятия не имею, — развёл руками герцог, с некоторой тоской поглядывая на опустевшие тарелки. — Может, и никак. Но я всё же считаю, что какая-то связь тут есть.

— Почему ты так считаешь?

Желание короля уличить торчащего ему костью в горле герцога в преступлении и таким образом лишить избытка власти мне было вполне понятно. Но больше никакой связи между случившимся с нами и войной с Гелишадом я не видела в упор. Ну в самом деле, какую такую ценность могла хранить бабушка? Какой-нибудь древний артефакт, способный уничтожить если не мир, то хотя бы соседнее королевство? Рецепт приворотного зелья, позволяющего приворожить раз и навсегда? А кого и, главное, зачем?

— Интуиция, — обезоруживающе улыбнулся мне в ответ муженёк.

-7-

Бутерброды закончились, а желудок требовал продолжения банкета. Прогулявшись по кухне, я проверила и второй холодный ящик. Там обнаружился горшок жаркого, почти полный. После недолгих колебаний я всё-таки водрузила его на плиту. Нехорошо, конечно, объедать слуг, но еды на кухне полно, голодным никто уж явно не останется.

— Итак, — продолжила я, убедившись, что горячий камень начал нагреваться, — ты считаешь, что Селбер вступил в сговор с Гелишадом с целью… с какой, кстати?

— Детский вопрос, Арнель, — отозвался муж, задумчиво изучавший содержимое посудного шкафа. — С целью стать королём, разумеется. Наши любимые соседи не дураки, понимают, что всю страну им не удержать. Проще поставить лояльного правителя.

— А он будет лояльным? — хмыкнула я. — В самом деле? Не странно ли ожидать верности от предателя?

— Странно, — согласился герцог. — Даже, я бы сказал, глупо. Но без внешней поддержки Селберу было бы трудно усидеть на троне, так что куда бы он делся?

— Сомнительное положение, — заметила я, помешивая жаркое. — Неудобное, разве нет? Свои ненавидят, чужие норовят обмануть и оттяпать себе ещё что-нибудь. Оно точно того стоит? В смысле, Селберу правда настолько застит глаза честолюбие, чтобы на такое пойти?

— Сомневаюсь, — хмыкнул герцог. — Именно это и заставляет меня подозревать, что какой-то козырь он в рукаве припрятал. Такой, чтобы получить настоящую поддержку здесь, а там, может, и с Гелишадом посчитаться.

— И ты серьёзно считаешь, что такой козырь хранила моя бабушка? — удивилась я.

— Допускаю такое.

— И что же это могло быть? — недоверчиво поинтересовалась я.

Мне хотелось спорить, потому что теория была невероятной, но я достаточно долго и обстоятельно всё это обдумывала, чтобы понимать, что он вполне может быть и прав. Нечто очень значимое у бабушки точно было, за безделушкой вроде работающего амулета от мужского бессилия — да, находятся те, кто до сих пор верит в возможность создания такового, хотя десять раз уже теоретически доказано обратное — Фоука бы не прислали. Да и не такая это ценность, чтобы за неё умирать.

И всё-таки, сколько я ни размышляла, не могла представить, что это могло быть. У бабушки даже драгоценностей никаких не было, всех сокровищ — несколько старинных книг, которые хранились сейчас у меня. И они никого особенно не интересовали.

Когда-то роду Эрдин принадлежал довольно немаленький манор на севере, на самой границе с Серыми Землями, но было это давно. Я точно не знала, как мы потеряли владение. Кажется, однажды оно перешло по завещанию к сыну, а не к дочери, и он не стал делиться с сестрой. Или с сёстрами. Бабушка не очень хорошо знала семейную историю, мать она не интересовала вовсе, а я не успела толком в ней покопаться. Хотя и подозревала, что ответ может отыскаться как раз где-то там.

— Я надеялся, у тебя есть мысли на этот счёт.

— Я тебе для этого так понадобилась? — не удержалась я, снимая горшок с плиты.

Ведьма сегодня решительно отказывалась униматься, хотя последние остатки вина давно выветрились из моей головы. И я вообще начинала подозревать, что не только в нём было дело. Сила просто пользовалась моей собственной слабостью в той мере, в которой могла. Я же знала, что так бывает, просто раньше не испытывала на собственной шкуре. Но никакое везение