Сводные... Запрет на любовь... - Лив Янг

– Прикройся! – отмираю наконец, швыряя в него подушкой.

Ловит, насмешливо приподнимая бровь и наблюдая за моими метаниями.

– Родители нас прибьют… – начинаю причитать шепотом. – Господи, за что?!

Вздыхает, недовольно хмурясь.

– Ты ночью как-то посговорчивее была, – падает обратно на кровать, откидывая в сторону подушку.

Шикарно сложен, гад! Знает это и пользуется.

Закидывает руки за голову, играя грудными мышцами и накаченными плечами.

С трудом, но отгоняю от себя набегающие видения, как обнимаю его ночью в клубе и шепчу что-то на ухо.

Вспомнить бы что… Или лучше вообще не стоит. Забыть, как страшный сон! Это самое верное решение на сегодня!

– Ника! – до меня наконец доходит весь ужас происходящего, и я теряюсь, нервно вышагивая по комнате. – Никитин… Ты… Ты, сволочь, Яр! Как ты мог?! Как мне теперь в глаза ей смотреть?! А родителям?!

Наблюдает за мной с таким отрешенным видом, что хочется прибить. Мне кажется, или он такое довольно часто проворачивает?

– Яр, я с тобой разговариваю! – срываюсь наконец на крик, кидая в него попавшейся под руку мягкой игрушкой.

Ловит ее практически на автомате. Непробиваемый до безобразия.

– Разговор подразумевает диалог, – ворчит, потирая затылок и рассматривая плюшевого котенка. – Я же пока слышу только монолог, скатывающийся в истерику.

Замечаю тёмное-синее пятно на смуглой коже и оказываюсь рядом с ним в несколько шагов.

– О, господи, – оттягиваю его голову за волосы, хмуро рассматривая гематому на массивной шее. – Это, твою мать, что еще такое?

– Твои ночные поползновения на мои честь и достоинство, – хмыкает парень и аккуратно высвобождается из моего захвата, осторожно притягивая к себе за руку.

– Чего? – не совсем понимаю, о чем он.

Тянет к себе за кисть, склоняя над собственным лицом. Так близко, что, дыхание учащается, а мысли внезапно улетучиваются.

Тону окончательно в ощущениях мужской теплой ладони, сжимающей мою руку… кончиков пальцев, поглаживающих запястье… и жаре, обдающем все тело.

Мозг отключается напрочь. И я сейчас не совсем понимаю, нравится мне это или нет.

– Не надо на меня так смотреть! Инициатором всего этого была ты!

Чувствую его прикосновения к обнаженной коже бедра и непроизвольно замираю от пробежавшего по всему телу электрического разряда. Рисует по коже, опуская горячую ладонь туда, где расписным узором все еще красуется шрам после аварии, и меня пробирает от этого ощущения до кончиков пальцев, мгновенно сбивая морок.

Выдергиваю руку, слетая с кровати.

Мне холодно… Хочется одеться и спрятаться… Скрыть себя ото всех…

– Уходи, прошу тебя, – произношу тихо, отворачиваясь.

Открываю шкаф, делая вид, что слишком занята поиском одежды для себя.

Яр молчит и это напрягает еще больше… Вздрагиваю от шороха постельного белья и зажмуриваюсь, болезненно закусывая до крови край губы в ожидании.

Натягивает на себя джинсы и футболку, валяющиеся рядом с кроватью. Осторожно подходит сзади, мягко обнимая за плечи и прижимая спиной к себе. Мы оба чувствуем себя комфортнее, ощущая несколько слоев ткани между нами.

Медленно закрывает дверцу шкафа, останавливая створку с зеркалом передо мной.

– Не было ничего, – проговаривает тихо, целуя меня в макушку, как когда-то маленькую. Касается лишь покрытых одеждой участков тела, и я облегченно выдыхаю, готовясь разрыдаться. Следит за моей реакцией сквозь отражение, стискивая крепче в кольце рук. – Я просто забрал тебя из клуба и вернул домой, ясно? Ты плохо себя чувствовала, так что я решил остаться ночевать здесь, с тобой.

– А одежда?

– Тебя тошнило от запаха сигарет и клуба, – хмыкает Яр, умащивая подбородок на моей голове. Раскачивает из стороны в сторону, разглядывая обоих в зеркальном отражении купе. – Так что ты приняла душ и велела избавиться от футболки, которая тебя раздражала. Мисс, я всего лишь подчинялся вашим указаниям.

– Ника знает, где ты? – оборачиваюсь, глядя ему в глаза.

– Мы с Николь официально расстались, – пожимает плечами, наконец отпуская. Прячет руки в карманах джинс, и я знаю этот жест. Ему не комфортно. – Она улетела к родителям в Москву сегодня ночью. А через несколько дней вернется в Гонконг.

– Мне жаль, – расстроенно поджимаю губы.

Это только их личное дело... И я вовсе не собираюсь продолжать пытать его расспросами.

Сама все еще помню расставание с Марком в таких красочных подробностях, будто это было только вчера. И как ненавидела каждого, кто считал себя обязанным засунуть свой длинный нос в наши отношения со своими дерьмовыми советами.

Пытаюсь сосредоточиться на убегающей мысли и не спускаться взглядом на укус, который я, к сожалению, запомнила лучше всего из вчерашнего вечера. Но картинки перед глазами абсолютно не слушаются, чередуя их с ощущениями.

Вкус кожи… прикосновения… сильные руки, прижимающие к себе… и насмешливый голос.

Вчера всего этого казалось катастрофически мало, а сегодня… Сегодня я готова сквозь землю провалиться только из-за того, что позволила себе это почувствовать.

– Стась, – щелкает меня по носу, наклоняясь ближе. – Ты чего опять покраснела? Плохо себя чувствуешь?

– Завтракать будешь? – мотаю головой, отрывая взгляд от пульсирующей венки на его шее и на мгновение крепко зажмуриваясь.

Кивает, выпрямляясь.

– Тогда иди на кухню. Я скоро, – выталкиваю его из комнаты, запирая дверь на защелку.

Быстро натягиваю шорты, прикрывая изувеченное бедро. Осматриваю себя в зеркало со всех сторон.

Из-под огромной футболки шрамов все-равно не видно, но чувствую я себя так намного увереннее. И Яру об этом знать тоже не обязательно.

Глава 13. Яр.

Выхожу на кухню, спотыкаясь о мягкую шерстяную тушу, не дающую мне спать полночи своим мурчанием.

– Вот ты где! – подхватываю на руки ничего непонимающего монстра.

Вопросительно урчит, глядя на меня огромными желтыми глазищами.

– Знакомиться будем? – чешу его за огромным ухом.

Прохожу на террасу, усаживаясь с кошаком в плетеное кресло.

Тяжелый… Черный дьявол с кисточками на кончиках длинных вертлявых ушек. Мнет меня массивными лапами, умащиваясь на коленях и свешивая вниз огромный пушистый хвост.

– Любишь, когда тебя тискают, да? – дергаю за щеки мурчащую морду. – А вот твоя хозяйка не очень этому рада.

– Нами! – Стася появляется в проходе двери, возмущенно скрещивая на груди руки, и животное мгновенно слетает с моих колен, делая вид, что ничего и не было. – Предательница!

Ластится, проскальзывая у мелкой между ног и обвивая хвостом ее голень.

–