Табу на любовь, или Девочка чемпиона - Алекса Гранд

– Бывай.

Негромко бросаю в спину удаляющемуся товарищу и гоню от себя даже намеки на мысль, что мне не нужна любая телка. Сейчас бы вытащить из постели сонную теплую Ринку, притиснуть ее к себе, намотать волосы на кулак и уткнуться носом в тонкую шею.

– Соберись, идиот!

Отвесив себе ментальный подзатыльник, я поднимаюсь в квартиру и намеренно выключаю телефон. Сплю шесть часов, подскакиваю спозаранку и мчу в успевшую превратиться в отдушину академию, где завидным рвением меня радуют все те же. Блондинчик Валера и рыжик Степан, видимо, задались целью стать чемпионами и не жалеют сил, приседая, выпрыгивая, отжимаясь.

– Хорошо, молодцы! Минута перерыв, и еще подход.

Маскируя норовящую озарить лицо улыбку, я уверенно командую раскрасневшимся пацанам и не жду, что на плечо опустится тяжелая ладонь. И, если мозг еще туго соображает поутру, то тело реагирует на бесцеремонное вторжение моментально. На рефлексах я швыряю незваного гостя через себя, спустя пару мгновений придавливаю его к мату, впечатывая колено в грудак, и только потом приступаю к анализу.

Безукоризненно отглаженная светло-голубая рубашка. Серый пиджак. Чуть ослабленный галстук серебристого цвета. И извечное недовольство на перекошенной физиономии. Ну, здравствуй, брат.

– Руслан.

– Алексей.

– Побеседуем?

– Через пять минут. В тренерской. Иди, – поднявшись, я указываю Лехе на неприметную дверь в конце зала и обращаюсь к замершей ребятне. – А вот что бывает, если ко мне подкрадываются со спины.

– Вау!

В два голоса выдыхают Валерка со Степаном, но я быстро призываю их к тишине и заканчиваю тренировку, как положено, заминкой. Отпускаю уставших, но довольных парней в раздевалку, а сам превращаюсь в оголенный нерв. Дребезжащий от разливающегося по венам предчувствия, вынуждающего принять оборонительную стойку, стоит только ногам перешагнуть через порог небольшой клетушки.

– Я тебя не звал, – цежу твердо, изучая сидящего за моим столом брата.

Лощеный весь, без особого интереса переворачивает листы еще не заполненного журнала. Хмурится, безотчетно жуя нижнюю губу. Бесит.

– Как будто мне нужно твое приглашение.

– Ну, вываливай, раз пришел.

– Я хочу прояснить один момент, Руслан, – вздернув подбородок, чеканит Леха и судорожно стискивает пальцы в кулаки. Знает, что он мне не противник, но все равно хорохорится, приосаниваясь. – Та хрень, которую вы с Дариной на ужине у родаков устроили, больше не должна повторяться.

– А не то что?

– А не то я тебя сгною. Тебе ведь важны это место, уважение, репутация? – поверив в собственную непогрешимость, спрашивает Алексей, у меня же руки чешутся сломать ему челюсть и пару ребер.

– Если это все, считай, что я тебя услышал.

– Надеюсь.

Надменно кривится брат и покидает тренерскую, отвечая на звонок и ругаясь с кем-то по поводу несостоявшегося аукциона. Я же какое-то время кручу в пальцах телефон и набираю номер той, кого обещал не трогать.

– Ты где?

Получив адрес, я строю нехитрый маршрут и пулей несусь к девчонке, ломающей все мои принципы. Или это я ломаю их сам, затыкая глухо пищащую совесть, и без жалости палю занимающиеся огнем мосты?

Глава 10

Дарина

Воздух между нами с супругом вязкий и спертый. Он словно пропитан непониманием, ревностью, злобой. Каждый сантиметр разделяющего нас пространства искрится от колючего высоковольтного напряжения, и, кажется, достаточно чиркнуть спичкой, чтобы все вокруг полыхнуло.

Я не хочу уже ничего: ни воды, ни чая, ни, тем более, торта. Я мечтаю лишь о том, чтобы скорее покинуть треклятую кухню и спрятаться в спальне, юркнув под одеяло. Грежу о том, чтобы сомкнуть веки и провалиться в беспамятство без сновидений. Не думать. Не ощущать. Не чувствовать.

– Не веришь, значит? Ну, конечно, твой муж – чудовище, а Русланчик – святоша! Да, Рина? – безошибочно распознав язык моего тела, бесится Алексей и отрезает путь к бегству, упирая ладони в подлокотники.

Всегда так поступает. Не отступится, пока не выплеснет все, что у него там кипит.

– Хватит, Леш. Хватит! Сегодня я впервые увидела твоего брата. Я его не знаю, чтобы делать какие-то выводы.

– Но ты их, тем не менее, делаешь, – пропустив мое жалкое оправдание мимо ушей, шумно сопит муж и нависает ниже, вынуждая сильнее вжиматься лопатками в кресло. Поливает сердитым огнем темно-карих глаз, совсем не таких, как у Руслана, и едко выплевывает слово за словом. – А хочешь, расскажу, почему Русланчик шесть лет назад свинтил в Штаты? Не хочешь? А я все равно расскажу. Тогда я встречался с девчонкой на курс младше, ее звали Вера. Скромная, порядочная, правильная. Мой брат разрушил наши отношения и ее заодно. Потом Вера долго лечилась от невротической депрессии, а он чирлидерш за кордоном клеил. Хорошая история, правда?

– Замечательная, – резко отбиваю я и с вызовом заглядываю в темнеющие бездонные омуты, сбрасывая Лешину руку с подлокотника. – А теперь можно я все-таки пойду спать? Я устала.

Оставив супруга за спиной, я стремительно шагаю вперед, хоть окружающие предметы и теряют свои очертания, расплываясь. Преодолеваю пару пролетов лестницы, даже не запыхавшись, и запираюсь в комнате, только сейчас позволяя себе длинно выдохнуть и без сил прислониться к стене.

Пульс отчего-то начинает частить. Слезы подкатывают к горлу. А имеющиеся факты перемешиваются в невообразимую кашу. Человек, который кутал меня в свою огромную мастерку, когда мы стояли у раскрытого окна, который вливал в меня горячий чай с бальзамом, когда я насквозь промокла под дождем… Тот, кто первый и единственный заикнулся о возможной выставке моих картин, мог ли он