Громкий развод - Анастасия Ридд

— Да, запишите меня, пожалуйста на вторник.

Сбросив звонок, я заставляю себя приготовить тост и заварить чай. На большее не готова ни я, ни мой желудок. Наспех перекусив, возвращаюсь в спальню. Слабость не отпускает, но тошнота прошла. Может быть, я поймала в Испании какой-нибудь вирус?

Остаток дня я провожу в кровати. Выходить из дома нет ни сил, ни желания. Наверное, в этом выражается моя депрессия после расставания с мужем — хочется спрятаться от всего мира и дать себе возможность пострадать. В Испании морально было легче, а в Москве будто сам город давит на меня, напоминая о последствиях принятых мною решений.

Я никогда не боялась одиночества. С Богданом я познакомилась, когда мне было двадцать два, и до этого у меня не было каких-то серьезных отношений, хотя все мои подружки уже по несколько лет жили с парнями. А меня абсолютно устраивало быть одной. И сейчас, я отдаю себе в этом отчет, я не боюсь остаться одна. Я боюсь остаться без Богдана, потому что знаю, как хорошо мне было с ним…

Вечером звонит мама, и мы долго разговариваем с ней на отвлеченные темы. Но как только я теряю бдительность, убаюканная ее рассказом про ремонт, который она хочет затеять в загородном домике, мама тут же бьет меня в упор:

— Видела новости? Богдан выступал на международном экономическом форуме. Так складно говорил. Все были от него в восторге.

Я вспоминаю, что Дан действительно около месяца назад упоминал, что его пригласили выступить на большом мероприятии в Петербурге. Только у меня совершенно вылетело из головы, что это мероприятие было сегодня утром.

— Я не видела, мам.

— И напрасно! — парирует она. — После окончания деловой программы в интервью он сказал, что несмотря на сплетни, которые окружают его в последнее время, он считает важным концентрироваться на главном — на семье и работе. Все виновные будут наказаны, справедливость восторжествует.

— Мам, — я тяжело вздыхаю. — Ты обещала, что мы не будем говорить о моем браке.

— Как же не говорить, Адель, — я впервые слышу подозрительную дрожь в голосе мамы. — Когда ты так беспечно ломаешь свою семью... Богдан и ты...

— Я ломаю? — задыхаюсь я, не обращая внимания на этот эмоциональный шантаж. — До свидания.

Когда я завершаю звонок, сердце у меня колотится так быстро, что я ощущаю его судорожный стук в ушах, в горле, даже в желудке. С опаской включаю телевизор и ищу новостной канал. Внизу бегущей строкой бежит информация об экономическом форуме, хотя на экране идет сюжет про панду в зоопарке, но я не переключаю. Международный форум в Петербурге — однозначно главная новость дня, поэтому к нему еще обязательно вернутся.

И я не ошибаюсь. Минут через десять начинается большой блок с экономическими новостями, в котором комментарии дают многие известные бизнесмены и руководители. И Дан…

Он так потрясающе выглядит на экране, что я на миг забываю, как дышать. В деловом костюме, который я выбирала лично, уверенный в себе, сдержанный, очень четкий в словах и движениях… С ироничной улыбкой на лице. Когда-то эта улыбка свела меня с ума. Да даже сейчас при взгляде на нее я не могу сдержать болезненный вздох.

Я так любила Богдана… Все еще люблю. Почему все так получилось? Когда мы стали настолько чужими?

Интервью, о котором говорила мама, в этот раз не показывают. Возможно, оно было для другого канала. В этом сюжете муж просто делится своими впечатлениями о форуме и благодарит организаторов. Когда камера переходит на другого спикера, я выключаю телевизор. И, закрыв глаза, просто лежу в тишине, гипнотизируя потолок.

Так проходит день. Потом другой. Я все жду чего-то... Может быть звонка, может быть знака, может быть просто, что в груди перестанет болеть... Но часы идут за часами, а мое состояние остаётся прежним. Это депрессия? Очень похоже.

Когда наступает понедельник, я с трудом заставляю себя подняться с постели. Мой первый день после отпуска. Мой первый рабочий день в статусе… Каком? Будущей разведенной.

На телестудию меня отвозит водитель. Еще два года назад Дан, устав смотреть, как я каждое утро нервно жду такси, боясь опоздать на эфир, нанял человека, который бы ежедневно отвозил меня на работу и забирал с нее. Для меня это было проявлением заботы, но может быть ему просто было удобно всегда знать, где я нахожусь, чтобы безнаказанно проводить свои встречи…

Господи, а что если он виделся с Эльзой все это время?

В офис я приезжаю рано. Еще нет ни Карины, ни Славского, ни продюсера Игоря, с которым у меня сегодня назначена летучка. В кабинете сажусь в кресло напротив зеркала, где мне обычно делают макияж и укладку.

— Тук-тук, можно? — в дверной проем заглядывает секретарь Юля. — Просили передать вам план сегодняшнего выпуска. И еще вот это.

Девушка передает мне распечатанный тайминг новостей, которые я сегодня веду, потом вручает черный конверт с золотистым логотипом.

Вскрываю его. Мне на ладонь падает два пригласительных билета. Эта на благотворительный бал. Компания Дана его спонсировала, а я помогала с рекламой. Я должна быть там. И, господи, я уверена, что муж будет там тоже.

Глава 8

Проснувшись задолго до будильника, я рассматриваю потолок в спальне и не могу заставить себя подняться с кровати. Мне не хочется есть или пить, впрочем, как и двигаться — совершенно нет никаких сил. Зато присутствует легкая тошнота, с которой, как мне казалось, я распрощалась несколько дней назад, что довольно странно, учитывая обстоятельства.

Вчера утром я снова сделала тест на беременность. На всякий случай. Несмотря на то, что у меня и раньше случались задержки на фоне стресса, я решила еще раз перепроверить. На нем проявилась только одна четкая полоска. Я убедила себя в том, что это даже к лучшему — как бы я ни хотела ребенка, сейчас не лучшее время, чтобы его заводить.

Несмотря на подавленное состояние, в котором я пребываю в первую рабочую неделю после отпуска, в кадре держусь уверенно и профессионально. О своем разрушенном браке стараюсь думать как можно реже, но дается мне это с большим трудом. Глупо отрицать, по Дану я безумно скучаю.

Спасает только работа, где мне