Волшебная ферма попаданки, или завещание с подвохом - Кармен Луна

и кое-что ещё. Я чувствовала это кожей. Взгляды мужчин. Они тоже были испуганными, но в их взглядах я видела и другое. Сальное, оценивающее любопытство. Они смотрели на моё лицо, на мою фигуру, и я впервые в жизни поняла, что значит чувствовать себя куском мяса на рынке. В своей прошлой жизни я была обычной. Незаметной. А здесь… здесь моя внешность была как красная тряпка для быка. Женщины смотрели на меня с откровенной, ядовитой завистью.

Отлично. Просто шикарно. Я теперь не просто ведьма с проклятой фермы. Я ещё и красивая ведьма. Комбо!

Стиснув зубы, я взяла Элину за руку и пошла через площадь. Нам нужна была информация. А где собираются все сплетни? Правильно, в местном трактире.

Вывеска гласила «Хромой кабан». Внутри было темно, пахло кислым пивом и жареным луком. За столами сидело несколько хмурых мужиков. Когда мы вошли, все разговоры снова смолкли.

— Чего надобно? — пробасил из-за стойки трактирщик, огромный мужик с бородой лопатой и взглядом тюремщика.

— Добрый день, — сказала я как можно дружелюбнее. — Мы хотели бы узнать, когда у вас в деревне бывает рыночный день?

— Не бывает, — отрезал он, вытирая стойку грязной тряпкой.

— А где можно купить… ну, например, соль? — не сдавалась я.

— Нигде, — буркнул он.

Всё было ясно. Нам объявили бойкот.

И тут от одного из столов поднялись трое. Местная шпана. Здоровые, небритые лбы с пустыми, пьяными глазами. Они медленно подошли к нам.

— О, какие гости! — протянул один из них, самый крупный. — Ведьмочки с Затерянного Ручья пожаловали. Что, соскучились по людям?

— Красивая, — сказал второй, бесстыдно пялясь на меня. — Слыхал я, что на ферме поселилась девка, глаз не оторвать. Не соврали.

— А ну, иди сюда, красавица, — ухмыльнулся первый. — Угостим тебя пивом. Поговорим. Расскажешь, какие вы там с сестричкой своей колдовские дела творите.

Он протянул свою грязную лапу к моему плечу.

Я похолодела. В голове пронеслось: «Бежать! Срочно бежать!» Но я знала, что не успеем. Я оттолкнула Элину себе за спину и приготовилась драться. Кочерги у меня не было, но я была готова вцепиться этому уроду в глотку зубами.

И в этот самый момент, когда его пальцы почти коснулись меня, дверь трактира распахнулась.

В помещение не вошли. В него внесли холод и абсолютную, первобытную власть.

На пороге стоял он. Лорд Кейден.

На нём не было его пафосного чёрного плаща. Он был одет просто, в тёмные штаны и кожаную куртку. Но эта «простота» стоила, наверное, как вся эта деревня вместе с её жителями. Он не смотрел на меня. Его золотые, бездонные глаза были устремлены на троицу, что окружила нас.

И в этих глазах не было гнева. В них было что-то гораздо хуже. Ледяное, равнодушное обещание полного и окончательного уничтожения.

Шпана замерла. Крупный урод медленно опустил свою руку. Его лицо из багрового стало мертвенно-бледным.

— Л-лорд Кейден, — пролепетал он.

— Мы… мы ничего, — забормотал второй. — Мы просто… э-э-э… хотели дорогу спросить.

— Вон, — произнёс Кейден. Одно-единственное слово. Тихое. Но от него, казалось, задрожали стены.

Троица испарилась. Они не вышли. Они буквально вылетели из трактира, сшибая стулья. Трактирщик нырнул под стойку. В помещении воцарилась гробовая тишина.

И только тогда Кейден перевёл взгляд на меня.

И впервые он увидел меня. По-настоящему. Чистую. С распущенными волосами, которые сейчас, в тусклом свете трактира, казались жидким мёдом. Я видела, как его золотые глаза на долю секунды расширились. В них промелькнуло удивление. Изумление. И быстрая, холодная переоценка. Он смотрел на меня не как на забитую девчонку. Он смотрел на меня как на… новый, неожиданный фактор в его уравнении. Этот взгляд был таким пронзительным, таким изучающим, что мне стало хуже, чем от сальных ухмылок деревенских мужланов.

— Смотрю, вы решили познакомиться с моими… подданными, — пророкотал он, и от его голоса у меня по коже побежали мурашки.

— Мы просто хотели купить соли, — пролепетала я, чувствуя себя полной идиоткой.

— Не советую, — его губы скривились в холодной усмешке. — Они не любят, когда их беспокоят бродячие ведьмы с дурной репутацией. Сидели бы на своей ферме и не высовывались.

Ах ты… спаситель хренов! — взорвалась я мысленно. — То есть, это я ещё и виновата?!

Он не помог мне. Он просто навёл порядок на своей территории. Убрал мусор, который посмел шуметь в его присутствии. А мы были таким же мусором, просто другого сорта.

— Ваш ультиматум не включал в себя пункт о домашнем аресте, — осмелилась съязвить я.

Он вскинул бровь. Кажется, мой тон его снова удивил. — Считай это дружеским советом, человечка. Этот мир не любит таких, как ты. Особенно, когда они выглядят… вот так. — Он снова окинул меня своим оценивающим взглядом, и я почувствовала, как краснею от злости и смущения.

Не говоря больше ни слова, он развернулся и вышел из трактира, оставив за собой шлейф из запаха озона и всепоглощающего ужаса.

Тишина в трактире стала ещё более гнетущей. Я схватила Элину за руку и потащила её на выход. Мы бежали. Бежали из этой деревни, не оглядываясь. Я слышала за спиной испуганный шёпот, и мне казалось, что каждое слово впивается в меня иглами.

Мы остановились, только когда оказались на тропе, ведущей к нашей долине. Моё сердце колотилось, как бешеное.

Отлично, — с горькой иронией подумала я, переводя дух. — Просто шикарно. Разведка боем прошла успешно. Теперь я не просто местная ведьма-изгой. Я ведьма-изгой, у которой, по слухам, есть очень страшный и очень ревнивый… покровитель. Это, я уверена, сильно упростит мне жизнь. И добавит в неё массу новых, ярких красок.

Похоже, мой список проблем только что пополнился новым, самым сложным пунктом. Пунктом по имени Лорд Кейден.

Глава 12

Мы вернулись на ферму, как побитые собаки. Я была в ярости. Элина была напугана. Унижение, которое мы испытали в деревне, липкой грязью прилипло к коже. А «помощь» нашего чешуйчатого «покровителя» была хуже любого оскорбления. Он не спас нас. Он просто продемонстрировал право собственности, разогнав мелких шавок, которые тявкали на его вещь. А вещью в данном случае была я.

Первое, что я сделала, войдя в наш дом, — разожгла огонь.

— Раздевайся, — приказала я сестре. — У нас