Думаешь бьётся? - Марта Заозерная

- Чуть позже, - грустно произносит.

Мы скинулись с девочками и купили им путевки в отличный отель на Мальдивах. Подруга мечтала.

- Давай я отвезу, - Кирилл поднимается.

Приехали мы с ним на моей. За рулем был он. На его спортивной за город - то еще удовольствие было бы.

- Не стоит. Там будет весьма специфически… К тому же на территорию тебя не пропустят.

Пытается спорить, к счастью не долго.

Прощаюсь со всеми. Константин поднимается.

- Давай я с тобой. Меня точно пропустят, - парень не предлагает, ставит в известность. Выглядит очень сосредоточенным.

- Кость, ты - то куда. Нас пока не вызывают, значит справляются, - ощущение, что парни знают что произошло.

Видимо так и есть, потому что адрес он у меня не спросил. Едет в верном направлении.

- Не обижайся, я просто не пил, - говорит мирно. Не то, что минут пятнадцать назад, когда ключи у меня забирал.

- Почему ты не пил? На свадьбе же. Вроде как всем весело.

- По тебе не сказать, что веселишься.

- У меня просто лицо такое, - говорю, завернувшись в пиджак Кирилла, в который он меня напоследок укутал.

- Хорошенькое, хоть и слегка недовольное, - подшучивает.

Это моя вечная боль. Я очень часто слышу «сделай лицо попроще», «улыбнись», «чего такая недовольная». А я довольная! Почему надо улыбаться постоянно, чтобы все поняли, что ты не стерлядь высокомерная?

Машин на объекте просто немерено. Я столько еще не видела. Спустя минут десять узнаю, что я и трупов столько за раз не видела никогда.

- Офигеть, Василь, ты чего такая нарядная? – говорит один из оперов при видя меня. Стоят парни и курят беззаботно.

Мы стоим рядом с огромным домом загородным. Несколько гектар обнесены высоченным забором. Сижу на багажнике и переобуваюсь. Парни сказали на территории мокро. Сейчас узнаем почему.

Если обувь и «причандалы» я в багажнике катаю постоянно, то одежды подходящей у меня нет. Ехать за ней в город было бы слишком долго. Переобувшись почти что в галоши выпрямляюсь, вид у меня - сумасшедший. Вечернее платье с открытой зоной декольте пиджак не скрывает, спасибо, что разрез не так виден. И прорезиненные тапки. Имеем то, что имеем. Только шлейф без каблуков совсем тут некстати. Беру зажимы для бумаг и подбираю его. Красотка, ничего не сказать.

- Алёнка, ты сегодня выходная была, - первое, что говорит руководство при виде меня.

- Главное во время ты это вспомнил.

- Если хочешь – езжай, - мужчина теряется.

- Ты серьезно? Вот так вот на свадьбу? – рукой, сверху вниз, обвожу свой прикид. - Нет уж, давай поработаем.

И мы работаем. Не могу объяснить, как так случилось, что судебная медицина затянула. Меня, несостоявшегося хирурга – кардиолога. Братьев у меня не было, поэтому все надежды отца были на меня возложены.

В какой - то момент отвлекаюсь и слышу, что один из взрослых мужчин говорит моему новому знакомому, что нашли они пару ему в командировку. Мужчины смотрят на меня. Ну да бог с ними. Мало ли о чем служивые говорят.

Очешуительно много работы. Мужчины не на шутку что – то делили. В доме всё кровью залито, её так много, что растерялись даже врачи. На подъезде стоит пара реанимаций, но никого не увозят.

Подойдя к очередному мужчине, понимаю, что что – то не так. Уже раннее утро. Все устали, никто не замечает того, что вижу я. Ставлю пальцы на щитовидный хрящ и скольжу по нему. Может я очень устала и мне кажется? Опускаюсь ниже, глупо, но прикладываюсь ухом к его груди. Нет, точно не кажется.

- Думаешь бьётся? – спрашивает кто – то, сейчас абсолютно плевать кто.

- Дефибриллятор тащи, - вскидываю голову, стоит совсем не подалеку. Как знали. - И врачей позови.

Приемы сердечно – легочной реанимации с силу среды обитания я знала лет с восьми. Когда мне было тринадцать, на пляже удалось откачать девочку чуть младше меня. Тогда я поняла, что прямой массаж сердца – навык абсолютно необходимый. Сейчас же частотой и глубиной компрессий я лучше владею. Правда, руки от чего – то трясутся.

Мужчине нет и пятидесяти. Разговариваю с ним, прошу немного ещё потерпеть. Постараться. Собрать все оставшиеся силы. Мне кажется, даже плачу. Не представляю, как же должно хотеться жить, чтоб пролежав на холодном полу с ранением, почти шесть часов - выжить. Жажда жизни просто уникальнейшая. Высшая её степень.

Глава 17

Лето, а я сижу в водолазке под горло. И мне не жарко. Потряхивает до сих пор. Как так вышло, что никто не заметил и не проверил. Не мог же он ожить в самом деле.

- Алёнчик, - Дима зовет, - Твой кофе принесли.

Открываю глаза и смотрю на парней. Вид у них тоже взъерошенный. Оно и понятно, бессонная ночь.

- Я думала, они с одиннадцати открываются, - грею руки о кружку.

- Для обычных людей так и есть, - усмехается Дэн, - Но Костя умеет быть убедительным, - бросает насмешливый взгляд на того самого Костю, который сидит и что – то быстро печатает в телефоне.

- Они знают, что я знаю, - говорит, не отрываясь от телефона.

- Использование рабочего положения в личных целях, - Денису явно весело, это нервное.

- Обычный рычаг давления. У тебя таких нет? – поднимает серьезный взгляд, и тут же снова начинает печатать.

Сижу в компании трех следоков. Структуры Дениса и Димы мне хорошо известны, за столько то лет. Константина и суток не знаю, но энергетика у мужчины явно другая. Подавляет.

Желания с ним говорить у меня как не было, еще в моей машине, так и сейчас нет.

- Наши коршуны, из Москвы, еще ночью слетелись. Походу и твои прилетят, - Денис намекает на здравоохранение, - Вот тебе скажут спасибо. Трупом больше, трупом меньше, а так начнут искать крайнего. Мужичок то, совсем не простой. Хозяин той хаты, где мы были.

- Ты дворец тот, хатой назвал? – ржет Дима.

Врач из меня никакой. Ничего бы не вышло. С живыми мне очень боязно работать. Груз ответственности давит. Я, блин, зашиваю после вскрытия так, будто человек после ещё на пляж попадет. А тут целая жизнь впереди.

У папы последствия помню единожды. На операционном столе