Жду трамвая - Дарья Михайловна Сорокина

Вот же дура. Напридумывала себе чего-то. Нет никаких «нас». Чудов просто маньяк, помешанный на добрых поступках. У него, видимо, где-то встроен особый датчик, и он, как демон-искуситель, чувствует безошибочно, что тебе нужно. Мне хотелось, чтобы Юра врезал Киру, хотелось, чтобы взял меня за руку, и он это сделал. Так не бывает в реальной жизни. Это сказка.

– У тебя… Извини, я немного забылась.

– Нет-нет. Мне понравилось, как ты это сказала. У нас… – Он повторил это, словно пробуя на вкус. – Мы сегодня не ждем гостей. Будем только ты и я. Но я не уверен, что тебе понравится у меня дома настолько, что ты будешь чувствовать себя там уютно.

Юра снова перевел взгляд на стенд, на котором висели уже никому не нужные новогодние гирлянды и крохотные елочки. Как-то грустно стало за этот вышедший в тираж товар. Реквием по Новому году.

– У тебя там, как у Синей бороды? Каморка с твоими прошлогодними Снегурочками? Или еще какая комната, мистер Грей? – нервно рассмеялась я.

Боже, что я несу… Хотя загадочности Юре точно не занимать.

– А? Я похож на такого парня?

– Ты вообще ни на кого не похож, – честно призналась я Чудову, пока он снимал со стенда елочку и дождик.

– Это же комплимент?

В тележку отправился уцененный набор пластиковых новогодних шариков.

– Не знаю. Наверное. Ты уверен, что нам хватит тысячи? Или ты менеджеру магазина жизнь спас, и у тебя тут теперь безлимитный кредит?

Он лишь рассмеялся и толкнул тележку дальше, продолжая заполнять ее доверху.

– Ты справки обо мне наводила, Белова? Подозрительно много знаешь. И кто еще из нас двоих маньяк?

– Да даже не пришлось. Все сами про тебя рассказывают наперебой. Уж про «подозрительно» чья бы корова мычала, Чудов! Откуда знаешь по имени тетю Раю?

– Туше, – только и ответил Юра.

Ну точно он все подстроил! Вот только тревожных звоночков я все еще не слышала. Поскорее бы уже папа нашел ту фотографию. Мне нужно убедиться, что Чудов не просто псих, а мой земляк и знакомый.

На кассе я долго рассматривала свои пятисотки, которых явно не хватало для оплаты всех наших покупок. А Юра зачем-то громко начал зачитывать ассортимент контрацептивов, и мои щеки мгновенно залило краской.

Он потряс одной упаковкой в воздухе, и я натянула шапку до носа.

– Для начала можно не выпендриваться и взять обычные, да? Сто лет уже не делал этого.

Чудов сейчас серьезно? Вот так просто обсуждает такие вещи у всех на виду? Эй, а почему взял самые дешевые-то?!

– Ты издеваешься? Возьми подороже тогда уж.

– Зачем? – От его искреннего удивления хотелось выть.

Юра положил коробку на ленту и подмигнул мне, а затем вытащил из кошелька пластиковую карточку.

– Я все оплачу, Надя, не позорь меня. Убери свои деньги.

Не позорить?! Он только что взял самые дешевые… Это я-то позорюсь?!

– А цветочек пробивать будем? – лениво спросила девушка на кассе, и Чудов вдруг прижал меня к себе.

– Этот цветочек мой, а сенполию мы с собой принесли.

Мы вышли из магазина, а я все не переставала возмущенно бубнить себе под нос. Юра притормозил и обернулся на меня.

– Ты чего там бормочешь?

Мы разложили покупки в два пакета. И мне по ощущениям достался самый тяжелый, в котором лежала та самая стремная коробочка. Вот это уже не за ручки держаться!

– Могли бы оставшиеся деньги потратить на те подороже, а это как-то… совсем уже…

– А чего тебя так задело, не пойму?

Еще спрашивает!

– Ну как же. Бесплатные бахилы в поликлинике надежнее, чем это!

– Хорошо, я тебя понял. А оскорбилась-то ты чему?

Он серьезно не понимает? Объяснять нужно?

– Думала, мы выберем что-то другое…

Чудов резко остановился, и я врезалась ему в спину от неожиданности.

– В смысле? Ты думала, у нас с тобой сегодня что-то будет?

Та-ак… А теперь я начала чувствовать себя еще глупее, если такое вообще возможно.

– А нет? – Я прижала к груди сенполию, надеясь, что она спасет меня и подскажет выход из этой смертельно неловкой ситуации.

– Мне, конечно, дико льстит, что я настолько тебе понравился, но я их купил немного для другого.

– А зачем тогда? – поникшим голосом спросила я Чудова.

– Шарики в магазине кончились. А я хотел создать в квартире более праздничную обстановку.

– А? Погоди… Шарики? Из этого?

– Ну да. На них можно нарисовать маркерами забавные рожицы. Маркеры у меня есть.

Да уж. Чего еще я могла ждать от парня, который несколько часов назад отплясывал перед детьми в костюме Деда Мороза. Шарики… рожицы. С ним рядом точно не о чем волноваться. Максимум, насмешит до смерти. Ну или я от стыда помру. Одно из двух.

– Поздновато наряжать квартиру. Уже почти четвертое января.

– Еще только третье. Праздник витает в воздухе. – Чудов принюхался. – Чувствуешь? Запах паленых петард, мандаринов и бенгальских огней. Все только начинается, Надя. То, что мы с тобой будем праздновать с опозданием, лишь продлит волшебство Нового года. Знаешь, мне кажется, именно ты поможешь мне разрушить старое проклятье.

* * *

О каком проклятье шла речь, я поняла, когда Юра закрыл дверь квартиры за моей спиной. Поставили на пол шуршащие пакеты, и от нас словно отсекло целый мир, который продолжал разрываться салютами, отмечать, радоваться и строить грандиозные планы на будущее. Здесь же было тихо и одиноко, ничто не говорило о том, что всего несколько дней назад отгремел самый главный праздник страны.

– Ты был прав. Тут действительно странно.

Тишина и темнота квартиры давила. Хотелось поскорее включить свет и телевизор.

– Ненавижу Новый год и зиму, – с каким-то надломом признался Юра. – Но в этот раз все иначе. В этот раз я тебя никуда не отпущу, Надя.

В этот? А был другой? Это невозможно, мы не были так близко знакомы!

Телефон нарушил тишину темной квартиры, которая озарялась лишь мистическими отблесками неугомонных салютов. По лицу моего спасителя расползались пугающие тени, а глаза мерцали демоническими огнями.

– Посмотришь сообщение? – Чудов кивнул на карман, в котором я сжимала мобильник.

Я сглотнула и поднесла к лицу экран. Папа. Как и обещал, прислал фото. Я открыла вложение, и у меня перехватило дыхание. Это он! Старое фото из семейного альбома. Тот самый старший мальчик из соседнего подъезда, имя и черты лица которого почему-то смыло временем. Только глаза остались прежними. Такие же пронзительные и голубые. Почему именно сейчас мы вновь встретились с