Необыкновенная - Мирна Маккензи

Экскурсия, которую Дейзи организовала для Паркера, оказалась содержательной, хотя они и не узнали ничего, что пролило бы свет на причину нежелания его родителей говорить о тетке. Паркер отметил, как легко Дейзи сходится с людьми.

— Дорис Дуган, это Паркер, я привела его в твою очаровательную чайную ради твоих незабываемых историй, например о моей тетке, и, безусловно, чудесного чая и печенья. У Дорис самое лучшее печенье, — обратилась она к Паркеру.

— О, эта девушка знает, как сделать приятное, — сказала Дорис, потрепав Дейзи по щеке. — Тебе нужны истории, я расскажу.

И она принялась рассказывать, как однажды они с Тилли приютили целую группу туристов, у которых сломался автобус. Им пришлось развлекать и кормить путешественников.

— Тилли была прирожденным организатором развлечений и умела обращаться с детьми, — сказала Дорис. — Может, потому, что не имела своих. Она делала все с такой отдачей, словно опасалась, что ей не хватит суток на все добрые дела.

— Мне кажется, она была замечательной женщиной, — сказал Паркер.

— Не обольщайтесь, ангелом она не была, любила выпить и была очень неравнодушна к мужчинам. Но сердце у нее было доброе.

И так было везде, куда бы они ни пришли. Все приветствовали Дейзи как родную.

— Познакомьтесь с Клаусом, — говорила Дейзи. — Тилли танцевала в его ночном клубе, когда у него был клуб.

Клаус обнял Дейзи, пожалел, что так редко ее видит, и сказал, как скучает по Тилли.

— Тилли была та еще штучка, могла заставить мужчину попотеть. Вроде как у вас с Дейзи.

Как мог Паркер объяснить Клаусу, что у них с Дейзи все совсем не так? Ведь для него все так и было: ему было больно и бросало в жар, у него тряслись руки и пересыхали губы. Отрицать это значило бы обидеть Дейзи, а признать — еще хуже. Правда в том, что он не хотел желать Дейзи, а она не желала хотеть его. У них были совершенно несовместимые цели в жизни, но…

— Мне кажется, Дейзи излучает сияние, — сказал Паркер.

Дейзи заморгала:

— Простите?

Клаус кивнул:

— Хорошо сказано! Послушай, Дейзи, для парня, который не работает в газете, как ты, у него прекрасное чувство языка. Мне бы не помешало такое определение, когда я рекламировал своих танцовщиц.

Дейзи улыбнулась:

— Хорошее выражение, но не думаю, что это обо мне.

Паркер и Клаус переглянулись и хором произнесли:

— О тебе.

— Думаю, дело в ее манере держаться, и потом шлепанцы, — сказал Паркер. — И вообще все: улыбка, глаза, фигура, в общем, Дейзи.

— Мне самому не очень нравятся шлепанцы, — сказал Клаус, — но Дейзи — милашка. Берегите ее, не так, как тот, другой.

Они вдруг посерьезнели.

— Это не входит в мои планы, — согласился Паркер.

— Нам пора идти, — вмешалась Дейзи, — но Паркер интересуется танцовщицами, а мне всегда интересно вспомнить Тилли, так что, если что-то вспомнишь, позвони мне.

Клаус бросил на нее пристальный взгляд:

— У меня было много танцовщиц, Дейзи.

— Знаю, но ведь Тилли была особенной, ты всегда говорил.

Он оглушительно захохотал:

— Поймала, ну и ловкая ты, Дейзи.

— Конечно, иногда девушке приходится ловчить. — Говоря это, она не смотрела на Паркера.

Интересно, о чем она думала: о том, что, получив предупреждение, не освободила помещение, или о том, как скрыла от него беременность? Паркер не сомневался, что и при других обстоятельствах она поступила бы так же, но сейчас они говорили о Тилли.