Ты – настоящая - Лора Брантуэйт

Виктория улыбнулась.

Все хорошо. Главным образом хорошо то, что закончился вчерашний сумасшедший день. А значит, все теперь будет еще лучше!

А потом вспомнились смутные теплые сны.

Глупости какие!

Виктория резко вскочила с кровати и метнулась в ванную. Минуты три она прямо-таки с остервенением чистила зубы, потом подумала-подумала и влезла под душ. Холодный. Тугие струи охлаждали разгоряченное тело, почти причиняли боль. Виктория не выключала воду до тех пор, пока у нее не застучали зубы.

Она краснела от собственных мыслей, но очень старалась уговорить себя, что это все нормально, просто у нее давно не было мужчины.

Только это все было неправдой. В ее сне не было секса. Там присутствовало что-то другое. Более теплое. Более мягкое. Более драгоценное.

Виктория, это клиент, причем не просто клиент, а Джон Катлер, сам Катлер, понимаешь?! Это самый недоступный для тебя мужчина, и ты поведешь себя умно, если перестанешь его вообще воспринимать как мужчину!

Она ожесточенно растирала кожу жестким полотенцем, пытаясь таким образом то ли наказать себя за что-то, то ли привести в чувство.

Джон Катлер ехал в машине вместе с Мэлори. Путь до аэропорта был неблизкий. Катлер любил летать на самолете, и жизнь предоставляла ему множество возможностей наслаждаться этим. Все-таки что ни говори, а приятно, когда необходимое приносит удовольствие.

Он не мог выбросить из головы вчерашний вечер. Слишком он был необычный, что ли. А еще, как блуждающая игла под кожей, ему не давала покою шутка памяти: он не помнил, что ощущал, когда держал Викторию на руках. Как свербит где-то в мозгу от слова, которое не можешь вспомнить, так и сейчас его сознание лихорадочно искало выход из тупика памяти.

Безрезультатно. Будто на тот момент что-то отключилось.

Катлер решил пойти на компромисс с памятью и пытался с помощью воображения заполнить странное, необъяснимое темное пятно в мыслях.

Стройная. Легкая. Блузка из мягкого шелка. Брюки… Черт, из чего же ее брюки? Не помню. А волосы? Они же были рядом с моим лицом. Пушистые. Они, наверное, щекотали мой подбородок.

Так лучше.

Вот и получилось, что почти все утро Джона Катлера занимали мысли исключительно о Виктории. В конце концов дало о себе знать разумное начало, и Джон понял, что неплохо было бы позвонить этой милой женщине и узнать, как она себя чувствует.

Мэлори кивнул, достал телефон, набрал номер.

Джон взял у него трубку.

Виктория так и не успела вытереться досуха. Ее утреннюю идиллию, если можно так назвать обстановку с учетом мыслей, терзавших Викторию, прервала пронзительная трель телефона. Шлепая босыми влажными ступнями по паркету, Виктория помчалась в гостиную.

Подняла трубку и услышала энергичное:

– Здравствуйте, Виктория, это Джон Катлер. Как вы себя чувствуете?

От неожиданности она рухнула в кресло рядом с телефонным столиком. Чувство было очень странное и не сказать что приятное: будто она на самом деле сидела раздетая перед Катлером.

– А-а-а… Э-э-э… Доброе утро, мистер Катлер! Спасибо, я в полном порядке.

Что ему еще? Хочет еще планов и рисунков? В цвете и трехмерной графике? К завтрашнему утру?

– Отлично. – Катлер замялся: собственно, он получил ту информацию, которую запрашивал, а прекращать разговор вот так сразу не хотелось. – Знаете, мисс Маклин… Виктория… Я сейчас улетаю в Эдинбург. Вернусь завтра. Так что, если вам что-то понадобится, звоните моей секретарше. Или на сотовый. Номер…

Виктория ошалела от такого «счастья»: сам Джон Катлер дает ей номер мобильного!

Ох, подумать только, какой карьерный взлет!

Виктория пыталась возвести вокруг себя защитные стены иронии, а рука с карандашом будто сама водила по бумаге, выписывая четкие крупные цифры.

– Да, спасибо, мистер Катлер. Я позвоню. А лучше встретимся, когда вы приедете.

– Хорошо. Я хотел бы еще кое-что обсудить с вами… Это все.

– До свидания, мистер Катлер.

– Джон. Наверное, после вчерашнего, – что я такое несу?! – лучше Джон.

– Хорошо. – Виктория смутилась и не смогла произнести это простое имя.

– До свидания, Виктория. – Катлер замолчал, а потом зачем-то добавил: – Берегите себя.

– Буду.

Гудки.

Сердце Виктории колотилось, как маленький растревоженный колокол, наполняющий шумом голову и все тело.

Что со мной?

Катлер рассеянно смотрел, как за окном мелькают витрины магазинов и салонов, и нервно покусывал нижнюю губу. Ему очень хотелось задать Мэлори сакраментальный вопрос: «Ну почему я чувствую себя таким идиотом?!».

Сдержался.

Позвонила Кэссиди. Разговор получился коротким и немножко нервным.

Весь день Виктория пыталась отвлечься от того, что происходит в ее душе. Не было никакой склонности к самоанализу. Сегодня, по крайней мере. Зато все попытки отвлечься самым благоприятным образом сказались на состоянии ее квартиры: перемыла посуду, вытерла пыль, навела порядок в маленьком, но доверху заваленном бумагами кабинете и в гостиной.

Но, когда все дела были переделаны, оказалось, что времени всего-то два часа пополудни.

Виктория поняла, что все равно ей никуда не деться от мыслей о Джоне Катлере. Но и их можно использовать как дополнительную «батарейку».

До позднего вечера Виктория создавала виртуальный макет парка Катлера: детальный план, выполненный в трехмерной графике, в котором при желании можно будет менять одни элементы на другие. Виктории всегда нравилось то странное чувство, которое возникает при мысленном сопоставлении реального ландшафта, воображаемого будущего, скажем, парка, рисунков, планов и таких вот виртуальных макетов. Словно у тебя в руках набор стекол с нанесенными на них рисунками – самыми разными, цветными и карандашными, яркими и бледными, но красиво и талантливо выполненными. А перед тобой маленький уголок Земли, и ты смотришь на него – и каждый раз поражаешься новизне взгляда сквозь новое стекло.

А еще Виктории очень нравилась мысль о существовании в одной точке нескольких пространств, миров, измерений. Ведь вот точно так же по-разному выглядел бы парк Джона Катлера в каждом из них. Как декорация в театре, когда резко меняется освещение.

Нет, я не сумасшедшая, я художница! Все, на сегодня хватит философии.

Виктория выключила компьютер.

Сегодня я иду развлекаться. Решено. Только вот как?

Перебрав в уме с десяток вариантов, Виктория остановилась на оптимальном: сходить в кино. На последний сеанс еще можно успеть. И голова будет занята.

Правда, откуда у меня взялась эта тяга к экстриму? Все-таки в половине одиннадцатого собираться на киносеанс – это ново, очень ново.