Предатель. Сердце за любовь - Лия Латте

Он отступил на шаг назад, разрывая эту внезапную, почти интимную близость. Я всё ещё стояла перед зеркалом, не смея пошевелиться, ощущая тяжесть колье на шее и странный трепет внутри.

Традиция. Невеста Орловых. Это прозвучало так… реально.

— Оно тебе идёт, — ровным голосом констатировал Марк, возвращаясь к своему обычному тону. Как же он быстро умеет переключаться. — Мы берём это платье. И колье останется у тебя до… в общем пока останется у тебя.

Он повернулся к хозяйке салона, чтобы распорядиться насчет оплаты, снова надев маску холодной деловитости. А я все смотрела на свое отражение – на женщину в изумрудном платье с бриллиантовым колье на шее. Кто она?

Когда мы снова оказались в машине, Марк протянул мне официальный конверт.

— Вот, возьмите. Думаю, это будет нелишним перед официальным объявлением о помолвке.

Я открыла конверт. Свидетельство о расторжении брака. Моего брака с Игорем.

— Мои юристы ускорили процесс, — пояснил он, глядя в окно. – Ваш бывший муж не возражал. Считайте это… подарком.

Облегчение, благодарность, унижение – все смешалось во мне. Он подарил мне свободу от прошлого и одновременно приковал к своему настоящему.

— Спасибо… Марк Семёнович, — тихо сказала я.

— Не стоит, — ответил он, не поворачиваясь. — Просто будьте готовы к приему. Он состоится через три дня.

Глава 19: В свете софитов

Три дня пролетели как в тумане. В день приема напряжение достигло пика.

Стилист, укладка, макияж, изумрудное платье, тяжелое фамильное колье на шее – я чувствовала себя не просто куклой, а экспонатом, подготовленным к выставке.

Марк зашел за мной ровно в назначенное время. Безупречный костюм, ледяное спокойствие. Он окинул меня взглядом.

— Выглядите подобающе, Наталья Сергеевна, — констатировал он. — Колье на месте. Отлично. — Он сделал паузу, его взгляд стал жестче. — Помните всё, что я говорил? Сегодня не должно быть ни малейшей ошибки. Ни тени сомнения на вашем лице. Улыбайтесь, смотрите на меня с обожанием, соглашайтесь со всем. Ваша роль сегодня – ключевая. От этого зависит слишком многое.

Я молча кивнула, чувствуя, как холодеют руки. Ключевая роль, слишком много ответственности.

Мы спустились вниз. Прием проходил в главном зале фонда имени Арсения Орлова – огромное помещение с высокими потолками, лепниной и хрустальными люстрами.

Марк обещал небольшой прием, человек на двадцать – совет попечителей, сотрудники… Но когда мы подошли к распахнутым дверям зала, меня оглушил гул голосов и ослепили вспышки фотокамер.

Зал был полон. Не двадцать человек. Сто, если не больше! Элегантно одетые мужчины и женщины с бокалами шампанского, оживленно беседующие группы, снующие официанты… И пресса. Несколько человек с профессиональными камерами и журналисты с диктофонами стояли у края зала.

Я замерла на пороге, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Паника сдавила горло. Столько людей! Пресса! Он не предупреждал! Я не была к этому готова! Хотелось развернуться и бежать без оглядки – к Максиму, в свою безликую квартиру, куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

— Спокойно, — голос Марка прозвучал тихо, но властно у самого моего уха. Его рука крепче сжала мой локоть, не давая отступить. — Держитесь. Улыбайтесь. Идите за мной и делайте то, что я скажу.

Он шагнул вперед, увлекая меня за собой в гущу событий. Все взгляды мгновенно обратились на нас. Вспышки фотокамер защелкали с удвоенной силой. Гул голосов на мгновение стих, а потом снова усилился – шепот, переглядывания, любопытные улыбки.

— Дорогие друзья, коллеги! – голос Марка прозвучал уверенно и громко, перекрывая шум. – Рад приветствовать вас! Позвольте представить вам мою невесту, Наталью Сергеевну Лебедеву!

Он повернулся ко мне, ожидая моей реакции. Я заставила себя поднять голову и улыбнуться толпе незнакомых лиц. Улыбка получилась натянутой, жалкой. Я чувствовала себя зверьком, попавшим в свет фар.

Марк слегка наклонился ко мне.

— Увереннее, Наталья, — прошипел он так, чтобы слышала только я. — Вы же не хотите все испортить? Улыбайтесь так, будто это самый счастливый день в вашей жизни.

Он снова взял меня под руку и повел сквозь толпу, представляя разным людям.

— Олег Максимович, позвольте представить – моя Наталья… Господин Замятин, рад вас видеть. Влад, познакомься… Профессор Громов, моя невеста…

Имена, лица, рукопожатия, фальшивые улыбки, поздравления – все слилось в один калейдоскоп. Я кивала, улыбалась, бормотала какие-то слова, стараясь не смотреть в объективы камер и ловить ободряющие (или предостерегающие?) взгляды Марка. Он был рядом, держал меня крепко, говорил за двоих, полностью контролируя ситуацию. Его уверенность немного передавалась и мне, помогая держаться на ногах.

Я заметила в толпе Стаса. Он стоял с бокалом шампанского, наблюдая за нами с какой-то странной усмешкой. Когда наши взгляды встретились, он чуть приподнял бокал, приветствуя меня. От самодовольного выражения его лица мне, почему-то, стало не по себе.

Время тянулось невыносимо долго. Шум, вспышки, улыбки, пустые разговоры… Голова шла кругом. Я чувствовала себя совершенно опустошенной, марионеткой, которую дергают за ниточки. Хотелось только одного – чтобы этот кошмар поскорее закончился.

И тут над гулом голосов раздался звонкий звук – кто-то стучал ножом по бокалу, призывая к тишине. Все взгляды обратились к центру зала. Там стоял Иван Петрович Соколов с бокалом шампанского в руке, готовясь произнести тост…

Глава 20: Новые условия

Звон бокала, по которому стучал ножом Иван Петрович Соколов, прорезал гул голосов. Все взгляды устремились на него. Я стояла рядом с Марком, все еще чувствуя фантомное тепло его руки на своей талии, и замерла в ожидании. Сердце колотилось где-то в горле.

— Дорогие друзья! — начал Соколов своим мягким, но авторитетным голосом. Он обвел зал теплым взглядом, задержавшись на нас с Марком. — Сегодня у нас замечательный повод для радости! Мы чествуем не только успехи фонда имени моего дорогого друга Арсения Павловича, но и личное счастье его внука, нашего уважаемого Марка Семёновича!

По залу прокатился одобрительный гул, раздались аплодисменты. Я заставила себя улыбнуться, чувствуя себя самозванкой под взглядами сотен глаз. Марк слегка сжал мою руку.

— Признаюсь честно, — продолжал Соколов с хитрой усмешкой,