Адрес любви - Хеди Уилфер

Кристиан поблагодарил портье и вошел в свой номер. Огромная кровать в спальне так и манила прилечь, в шкафах было достаточно место, а в ванной комнате имелся не только отдельный душ, но и немалых размеров ванна.

Здесь не стояли неудобные кресла или столы с маленькими ящиками. Здесь не пришлось бы искать свободную розетку, чтобы воткнуть в нее, скажем, аккумулятор электробритвы.

Близких родственников в Норфолке у Кристиана, как выяснилось, не осталось. Хотя он запросто мог найти каких-нибудь троюродных кузин. А о том, чтобы продолжить поиски в Дании, он и думать не хотел. Не это погнало его через Атлантику.

Здравый смысл подсказывал, что он зря теряет время. Но Кристиан уже не в первый раз в своей жизни не слушался здравого смысла.

Глянув в окно на людскую реку, вливающуюся и истекающую из дверей магазинов, Кристиан закрыл глаза. Как хорошо он помнил Линду в четырнадцать лет — со смешными косичками, с пластинками на зубах, непрестанно краснеющую.

Через несколько недель она неожиданно явила миру пару полных грудей, возникших благодаря тайно купленному на собственные сбережения лифчику особой конструкции… Элизабет отобрала у нее вожделенное приобретение. Но природа вскоре компенсировала удар, нанесенный самолюбию Линды, одарив ее пышным, притягивающим взор бюстом. Однако с типичной женской непоследовательностью она стала стесняться его, скрывая под мешковатой одеждой.

— Надо же, — поражался Роналд, — на улице тридцать пять градусов, а Лин ходит в шерстяном свитере! Говорит, что иначе на нее пялятся ребята в школе.

В первый же раз, когда Кристиан заехал за ней и Маргарет в школу, Линда устроила такую сцену, что прохожие оборачивались.

— Я уже не ребенок! — кричала она и потом, за ужином, не обращая внимания на Кристиана.

— Просто мы волнуемся за вас обеих, детка, — объяснила мама.

В то время в газетах писали о похищении детей дипломатов, поэтому Элизабет очень обрадовалась предложению Кристиана заехать за девочками в школу. Разумеется, Линда тут же завела себе парня с машиной и заявила, что отныне этот прыщавый юнец будет отвозить ее домой.

Дальше все шло в том же духе. И Кристиан прекрасно понимал, что занимается саморазрушением, что, даже если бы она отвечала на его любовь, роман с ней не оставил бы сил ни на что другое, не говоря уже о карьере политика. Линда слишком несдержанна, слишком упряма…

Чтобы удержаться на лезвии бритвы, чтобы взойти на политический Олимп, выиграв не одну трудную битву на пути, необходимы силы и выдержка. Одно неосторожное слово — и тебя швырнут вниз, как римляне бросали христиан львам. Дом должен быть тихой гаванью, уютным пристанищем.

И хотя Линда, безусловно, постарается защитить своего супруга и детей, но о тихой гавани и речи не шло. Союз, о котором он мечтал, должен был основываться на взаимном уважении, осознании, что их отношения — смысл жизни. А Линде никогда этого не понять.

И все же она решила выйти замуж за человека только потому, что из того выйдет хороший муж и отец.

Кто он такой, чтобы доказывать ее неправоту? Да и зачем? Если у него осталась хоть капелька мозгов, он будет молиться, чтобы Питер женился на Линде. Но есть ли мозги у влюбленного?

Влюбленного!

Кристиан открыл глаза. Он слишком давно любит ее. И должно быть, лишился разума за это время, иначе… Иначе был бы сейчас с Имоджин.

Если Линда решила выйти замуж за Питера, ее не остановить. Не сумел же он помешать ей встречаться с тем придурком! Она в конце концов взрослая женщина…

— Какое совпадение! — воскликнула Маргарет, узнав, что Кристиан поселился в «Олд тауне». — В субботу там обедают Питер и Лин.

Обедают вместе, а потом? Любовники ли они? Кристиан чувствовал, что ему становится плохо при мысли о восхитительном теле Линды, сплетенном в порыве страсти с другим, мужским, телом… Ему хотелось выть, как раненному волку. Но вряд ли он станет желанным гостем в «Олд тауне», если поступит так.

Кристиан взглянул на часы — четыре. Маргарет обещала позвонить утром и договориться о встрече. Самое время принять душ и перекусить.

— Кристиан остановился в «Олд тауне»? — обрадовался Питер. — Может, пригласим его поужинать с нами? Думаю, он будет рад.

Линда стиснула зубы. Иногда благодушие ее поклонника заходило слишком далеко.

— Но я так мечтала, что мы будет вдвоем… — жеманно протянула она, надеясь, что тот поймет намек без труда. — Только я и ты.

— Это будет замечательно, — как-то не слишком уверенно согласился Питер.

Что это с ним? Вначале он словно не мог дождаться новой встречи, но в последнее время стал каким-то далеким, отстраненным, будто мысли его были заняты чем-то другим. Хотя он по-прежнему оставался безупречным кавалером — точным и обязательным.

Может, она ему надоела? Вчера Питер равнодушно чмокнул ее, проводив до дома, хотя она более чем красноречиво приоткрыла губы…

— И долго еще Валери будет гостить у твоих родителей? — спросила Линда, когда они въехали на стоянку возле «Олд тауна».

— Э-э-э… не знаю. Надеюсь, мы найдем место для парковки, иначе придется высадить тебя здесь и отогнать машину куда-нибудь подальше.

— А ты видел ее жениха? — продолжила расспрашивать Линда. — Она редко о нем упоминает.

Питер нахмурился и тихо выругался, когда другая машина втиснулась на последнее свободное место.

— Придется все-таки высадить тебя здесь, — объявил он, открывая дверцу с ее стороны. — Встретимся в вестибюле, когда я наконец умудрюсь найти подходящее место для парковки.

Такое поведение было настолько не свойственно обычно мягкому и предупредительному Питеру, что Линда немало удивилась. Нет, понятно, что они с Валери не ладят, но неужели даже упоминание об этой девице вызывает у него столь бурное раздражение?

Вестибюль отеля был наполнен людьми, из чего Линда заключила, что в ресторане проходит несколько частных вечеринок. Удивляться не приходилось — в выходные здесь почти всегда было много народа.

Линде пришлось довольно долго прождать Питера прежде чем он вернулся и извинился:

— Пришлось отогнать машину к дому родителей и оставить там. На обратном пути возьмем такси.