Любовь на десерт - Хеди Уилфер

Из ванной Одри вернулась через несколько секунд, только уже не в ночнушке, а в плотном махровом халате, подняла дверную цепочку и впустила босса в комнату. Он сразу направился к окну, а его секретарша прислонилась спиной к двери и спросила:

— Так как все-таки ты узнал мой адрес?

Джон был такой высокий и плечистый, что, когда он вошел, ее комната, казалось, уменьшилась до размеров спичечной коробки. Исходивший от него смешанный запах бодрящего холодного воздуха и тонкого лосьона, применяющегося после бритья, щекотал ей ноздри, как благовоние фимиама.

— Я всегда знаю все, рыжик. Разве ты еще не убедилась в этом? — Он лукаво усмехнулся. — Если говорить без обиняков, я заглянул в твое личное дело в отделе кадров. Хочешь, верь, хочешь, не верь, но кадры для того и существуют, чтобы собирать и хранить полезную информацию о сотрудниках своего учреждения. И отойди, пожалуйста, от двери — ты вся дрожишь. Могла бы и предложить мне что-нибудь выпить. Как подобает гостеприимной хозяйке.

— Уже поздно. И я устала.

— После посещения того злосчастного ночного клуба близ Таймс-сквер ты сказала мне, что можешь выдержать любую вечеринку от зари до зари и что это не отразится на следующий день на твоей работе. — Он опять ухмыльнулся и лукаво взглянул на нее. — Можно мне снять пальто?

Одри молча пожала плечами, и Джон снял с себя пальто, сложил его пополам и небрежно набросил на спинку одного из двух стульев, которые обнаружил в комнате.

— Ага, значит, тебе нравится какао? — сказал он, заметив на столе почти опустошенную кружку с остывающим напитком. — Я его не пил уже, наверное, лет сто. Очень любил какао в детстве. Хотя бы одну чашку в день, но всегда выпивал.

Он взглянул на нее с веселой, согревающей улыбкой, и она, оторвавшись от двери, прошла мимо него со словами:

— Располагайся за столом или на диване, где тебе удобнее, а я сейчас вернусь.

Девушка скрылась в маленькой кухне, и через несколько минут вышла оттуда с кружкой горячего какао. Джон сидел за столом и бесцеремонно перебирал ее семейные фотографии, которые снял со стены.

— Кто эти люди? — спросил он и взял в руки снимок в красивой деревянной рамке.

Одри была вынуждена подойти к Джону поближе, чтобы лучше разглядеть лица, запечатленные на фото. Передав ему кружку с напитком, она сказала:

— Это мои братья и сестры.

— А как их зовут?

Одри перечислила всех по именам, начиная от самого старшего из всех детей — Симора и кончая самым младшим — Томми. Пока она называла своих братьев и сестер, Джон не спеша потягивал какао и подробно расспрашивал ее об их наклонностях, увлечениях, учебе или работе. Покончив с напитком, он аккуратно развесил все фотографии на те же гвоздики, где они висели, и задумчиво произнес:

— Наверное, все они очень близки и дороги тебе. Разумеется, как и ты им?

— Конечно.

— Возможно, этой привязанностью и любовью к самым близким для тебя людям на земле — родителям, сестрам и братьям — объясняется такая неподдельная естественность в твоем поведении, когда ты общаешься с Эллис. — Джон помолчал, устремив взгляд куда-то далеко в сторону, а потом неожиданно спросил: — А где твой отец? Я не заметил его на фотографиях.

— Он умер несколько лет назад. А фотографий нет, потому что папа не любил фотографироваться.

— Мне жаль слышать о твоей потере, — с искренним сочувствием сказал Джон. — Прими мои запоздалые соболезнования.

Одри терпеливо ждала, пока неожиданный гость наконец угомонится, сядет на стул и ответит на приготовленные ею вопросы. В частности, о том, почему он оказался здесь в такой поздний час. Но Джон самостоятельно закончил осмотр комнаты, бесцеремонно проверил состояние кухни и, вернувшись с хмурым видом к хозяйке, спросил:

— А где же спальня?

— А в чем дело? — Одри вдруг охватил какой-то необъяснимый панический страх. — Почему тебя заинтересовала спальня?

— Потому что в любом нормальном жилье должна быть спальня. Разве нет?

Мужчина-громадина подозрительно посмотрел на стул в углу комнаты, будто сомневаясь, что он выдержит его вес, затем приблизился к нему и осторожно опустился на истертое сиденье.