Скажи мне через поцелуи - Мерседес Рон

Я последовала его указаниям.

Огляделась вокруг. Снег в этом районе ещё не растаял, и высокие деревья были покрыты белым покровом, который под его тяжестью скоро должен был упасть. Я заметила, что перед кемпером был круг из камней с пеплом посередине и несколько сгоревших поленьев, знак того, что кто-то недавно развел здесь костёр.

— Мой новый дом, — объявил он, и когда это сказал, мои глаза расширились от удивления.

— Как? — спросила я, подходя к кемперу и осматривая её с другим взглядом.

— Я купил её неделю назад, — сказал он, засовывая руки в карманы куртки.

Кемпер совсем не выглядел новым, и, кроме того, не был в очень хорошем состоянии, но всё равно он казался отличным местом для того, чтобы любоваться звездами, сидеть у костра и беседовать часами.

Мне всегда казались очень забавными путешествия на кемпере. Прокатится по Руте 66 на кемпере была одной из моих ежедневных просьб летом к родителям, но они никогда не хотели делать что-то подобное. Пятизвёздочный отель был для них гораздо лучше, отель, где, в конце концов, все дни были одинаковыми, и ты уставал, несмотря на роскошь и прекрасные виды.

Этот кемпер не выглядел так, будто мог бы поехать, по крайней мере, не в ближайшее время, но мне было любопытно узнать, что там внутри.

Почему ты привёз меня сюда? — спросила я, повернувшись, чтобы посмотреть ему в глаза.

Он пожал плечами.

— Думаю, нам нужно поговорить, и это хорошее место для этого, — ответил он.

— Нам нечего обсуждать, — сказала я, садясь на одно из камней возле остатков костра.

— Мой брат узнал, что мы нравимся друг другу, Кам, думаю, есть о чём поговорить...

Я посмотрела на деревья, застегнув куртку до конца, и положила руки в карманы.

Было холодно, и, несмотря на это, часть меня начала чувствовать себя комфортно в этом месте, подальше от всего. На мгновение мне казалось, что меня поместили в временный пузырь, место, где можно подумать и осмыслить всё...

— Что тебе сказали в участке? — спросила я, пытаясь избегать темы, которая сжигала меня. Хотела выиграть немного времени... Я не была готова столкнуться со своими чувствами, а тем более с чувствами Тьяго.

— Они идиоты, — ответил он, отойдя к правой стороне караваны и появившись с несколькими дровами. — Они сказали, что сообщат его родителям, но больше ничего не могут сделать. Они считают это случаем травли в школе и сказали, что лучше пусть этим займётся сама школа.

— Пусть этим займётся школа? Но ведь он больше не учится в нашей школе, его же исключили!

— Я тоже им это сказал, — ответил он, укладывая дрова и заворачивая газету, чтобы разжечь огонь.

Я некоторое время наблюдала за ним, и когда огонь разгорелся, вся окружающая белизна и холод стали теплее благодаря отражению пламени.

Я протянула руки, чтобы согреться у огня, и через несколько секунд тепло начало размораживать все мои кости. Мне стало очень уютно, а когда Тьяго вошел в кемпер, чтобы приготовить чашки кофе, стало еще лучше.

Когда он вернулся с кофе, он не сел напротив меня, а уселся рядом, и я ясно почувствовала этот тонкий маневр, чтобы наконец-то приблизиться ко мне.

— На, — сказал он, протягивая мне чашку. Я обвила её руками и сделала глоток, который согрел меня изнутри.

— Спасибо, — ответила я, глядя в огонь.

— Камила, мне это нравится меньше, чем тебе, поверь, — тогда признался он, и я почувствовала, как его глаза впились в мою правую сторону. Я продолжала смотреть на пламя, продолжала смотреть, потому что знала: если я поверну голову и посмотрю на него, с ним так близко, я сделаю глупость, глупость, которая только подольет масла в огонь, так сказать.

— Это был мой парень... и мой лучший друг, — сказала я, хотя знала, какой будет его ответ.

Это мой брат, — сказал он, подчеркивая глагол, чтобы дать мне понять, что для него это сложнее... Конечно, это было сложнее, потому что это была его семья.

— Ты что, думаешь, я не знаю? — ответила я, повышая голос, встала и отошла от него. — Я худший человек на свете! — закричала я в сторону деревьев, обнимая себя, чтобы снова согреться, потому что, как только я отодвинулась от огня, холод снова проник в мои кости.

— Подойди сюда, — сказал Тьяго, и по тону его голоса я поняла, что это было все, чего он хотел.

Быть со мной... хотя бы на время, когда мы могли бы быть вдвоем, без кого-то по ту сторону двери, без того, чтобы кто-то вот-вот пришел, или чтобы нас не отвлекали, потому что мы делаем что-то запрещенное.

— Я не могу, — сказала я, не в силах даже повернуться и посмотреть на него. Я закрыла лицо руками и начала плакать.

Я уже не могла это сдерживать, я не могла больше держать все в себе.

Ничего не было в порядке уже несколько месяцев, и ничего не шло в правильном направлении, скорее наоборот.

Он обнял меня сзади, и я оказалась в его большом, сильном, теплом и уютном теле.

Его руки.

Что может быть лучше этого укрытия?

Я повернулась и спряталась в его теле, крепко обняла его и позволила ему меня утешить, позволила ему меня согреть, позволила нам быть вдвоем только на несколько мгновений.

— Нет ничего плохого в том, чтобы любить, Камила, — сказал он, приблизив губы к моему уху, — и это то, что ты умеешь делать так хорошо... любить, дорогая. Это то, что привело тебя к этому моменту и этому месту.

— Нельзя любить двоих людей... Что-то не так со мной.

Его руки удержали мое лицо, подняли его, чтобы смотреть мне в глаза. Мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы четко все разглядеть, и когда его зеленые глаза встретились с моими, я поняла, что он говорил правду.

Зеленые глаза. Голубые глаза.

Я любила обоих.

Но была ли я влюблена в обоих?

— С тобой все в порядке... Все, что в тебе плохо, — это то, что ты человек, — сказал он, вытирая мои слезы пальцами. — И как человек, я тебе тоже скажу, что любить — это очень сложно и запутанно. Можно