Бернаут. Второй раунд - Виктория Юрьевна Побединская

Jacqueline: Это хорошо или плохо?

BLNG: Возможно, светит еще одна операция. И если десять процентов гарантии, что она поможет, то да, это хорошо. Против пятидесяти, что все станет еще хуже.

Я притихла.

BLNG: Хватит с меня этого дерьма. Три предыдущие ничего не исправили, а каждый раз начинать реабилитацию с начала я больше не хочу.

Jacqueline: Может, мне приехать?

Но экран тут же загорелся словом «нет».

– Ладно. Кажется, я остаюсь, – шагнула я обратно в комнату.

– Может, наконец расскажешь, что происходит? У нас ведь никогда не было секретов.

Возможно, это просто слова, но, наверное, важно, кто и как их произносит. Потому что Кэсси была права. Я никогда не скрывала от нее свои чувства, и она делала так же. Но сейчас?..

– Только пообещай, что никто не узнает, – попросила я. Она изобразила, как закрывает рот на замок. – Да, и лучше сядь.

Когда я закончила рассказ, остановившись на сегодняшнем обследовании, в комнате воцарилась тишина. Сидя на полу, по разные стороны самодельного коврика макраме, мы с Кэсси обе застыли, как будто ожидая, кто из нас первый закатит глаза и покрутит пальцем у виска, мол, глупая шутка. Но никто так и не засмеялся.

– Вы сумасшедшие. Оба, – наконец произнесла она. Я думала, выберет слово пожестче. По крайней мере, мы с Бланжем этого точно заслуживали. – Даже по меркам Голливуда, «Нетфликса» и самых глупых любовных романов. И как ты… – она приподняла руки, пытаясь подобрать верные слова, – как ты существуешь во всем этом?! Выходит, вам нужно и дальше притворяться?

– Сейчас – нет. Бланж почти целый день на реабилитации или чем-то занят по дому. Я помогаю ему. Или фотографирую. Сделала коллекцию снимков побережья в дополнение к моей серии о пустыне. Может, удастся продать на стоках. Ну, и его фото тоже. – Я отчего-то смутилась. Незачем ей знать, что коллекция фотографий Бланжа в памяти моего ноутбука уже насчитывает больше двух сотен кадров.

– И он… – осторожно произнесла она. – Совсем никак?

Я покачала головой:

– Травма позвоночника – это ж не простой перелом.

– А если… – ее тон стал еще неувереннее, – если он больше не будет ходить? Никогда?

– Кэсс…

– Нет, ну правда. А как же… ваши отношения… физиология, ну, и прочее… Может, надо у врача спросить, как оно там?.. Тебе ведь только двадцать, что ты собираешься делать, если он таким на всю жизнь останется?

Я разозлилась:

– Слать всех советчиков в задницу!

– Это клиника, Джекс, – ошарашенно прошептала Кэсси.

– Я знаю.

Это все, что я смогла произнести. Кэсси не знала, какие сомнения меня раздирали, но попала в яблочко. «Я никогда не полюблю ничего и никого больше, чем то, что делаю» – его слова. Подтвержденные фактами. Он ведь и правда не звонил, когда был здоров. Не написал. Не приехал. И еще миллион «не», которые буквально пожирали меня заживо. Зато сейчас, занимаясь домашними делами, я частенько ловила на себе его взгляд, заинтересованный и внимательный, сексуальный и очень требовательный. Никогда не верила в телепатию, но могла поклясться, что в этот момент точно знала, о чем он думает. Вот только это не любовь. Это безысходность. Там, где не растут деревья, и свекла сойдет за апельсин, говорила обычно бабушка. Я понимала это. Но ничего не могла с собой поделать.

Мы тихо проболтали до самой ночи, но тему Бланжа больше не поднимали. Когда Кэсс наконец уснула, я подтянула одеяло повыше и зашла на его страничку, где Лили продолжала поддерживать образ успешного парня. Теперь я могла заметить, что видео и правда старые. Часть из них были сняты еще в «Святом море», часть – просто нарезки удачных кадров. «Зачем? – вопрошала я. – Если бы я только раньше узнала».

Телефон мигнул.

BLNG: Не спишь?

Мы почти не переписывались раньше: не было необходимости. Это нормальные отношения начинаются с переписки, свиданий и переплетения пальцев. Мы же сразу проскочили эту стадию, и то, что происходило сейчас, ощущалось, как будто мы отматываем нашу, пусть и фальшивую, историю назад.

Jacqueline: Нет. Заболтались.

Jacqueline: А ты чего?

BLNG: Думаю.

Jacqueline: О чем?

BLNG: …

Точки мерцали на странице минут двадцать. И когда я уже ожидала увидеть поэму размером на целый лист, на экране появилось одно предложение.

BLNG: Помнишь ту глупую шутку?

Я продолжала молча глядеть в экран.

BLNG: Я много об этом размышлял в последнее время. Ты сказала тогда, что я моральный инвалид. Я посмеялся, но ведь ты была права, Жак…

Jacqueline: Бланж, хватит… Тебе не спится? Попроси у дежурной медсестры снотворное. Прекращай заниматься самоедством.

BLNG: Нет, подожди. Я хочу сказать до конца.

BLNG: Я думал об этом и знаешь, чего не смог понять? Почему ты тогда согласилась поцеловать меня? Ты не знала. Но ты согласилась. Почему?

Что я могла ему ответить? Что я просто дура? Глупая наивная девчонка, которая повелась на фальшивое дружелюбие и открытость, так редко встречающиеся ныне?

Jacqueline: Я не знаю, Бланж.

BLNG: Вот поэтому я и спросил. Это ведь так в твоем характере…

Jacqueline: Если ты думаешь, что причина – жалость…

Но стоило последнему слову появиться на экране, как Бланж тут же ответил:

BLNG: Оставайся у себя, ладно? Не надо возвращаться. Это мое решение.

Меня едва не подбросило.

Я хотела швырнуть телефон в стену и, сжав кулаки изо всех сил, закричать, но, конечно, не сделала этого. Как и всегда. Закрыла глаза, проглотила слезы и спрятала телефон под подушку. Где-то за окном, несмотря на ночь, играла музыка. Смеялись не разъехавшиеся на лето студенты. Рядом тихо сопела Кэсс. А я лежала, уставившись в темноту пустыми глазами, пока все не стихло окончательно.

Около трех ночи экран снова вспыхнул.

BLNG: Помнишь, ты спрашивала, чего я боюсь больше всего?

BLNG: Многого. Очень многого. Ты даже не представляешь, какой длины сейчас этот список. Тебе наверняка кажется, что там только сожаления о том, чего я больше не смогу добиться, разбитые мечты, но это не так. Вернее, не только так.

BLNG: Я понятия не имею, что будет со мной дальше. Моя жизнь как в тумане, и в какую сторону ни шагни – ничего не ясно. Я не знаю, что будет завтра, через полгода, через год. Она превратилась в какую-то череду бесконечного кошмара, больниц и бесполезных тренировок, которые, в отличие от прошлой жизни, никуда не ведут.

BLNG: И во всем этом есть ты, Жак. И я также боюсь, что однажды ты поймешь это. И будешь права.

В носу начало щипать. Я вдохнула ртом, чтобы не разбудить Кэсс всхлипыванием.

BLNG: Ты знала меня только тем, кем я был раньше.

BLNG: Но теперь от того, прошлого меня ничего