Полюби меня, ведьма! - Эльвира Осетина

А Янария уснуть не могла. От дурмана в голове организм пытался избавиться, но у неё ничего не получалось. Чего-то не хватало. Она сбилась со счета сколько оргазмов испытала с инкубом, но все равно хотелось больше — еще и еще. И не сдержавшись она позвала того, кто мог её удовлетворить, кто мог облегчить её страдания.

— Пожалуйста, — всхлипнула Яна, чувствуя, как болезненно скручивает мышцы в низу живота, — пожалуйста приди, я знаю, ты тут, внутри него…

И он услышал. Тело, что обнимало девушку, увеличилось в размерах, за её спиной.

Древний, наглотавшись дармовой силы, вернулся. И чувствовал себя, как никогда хорошо. Его рога выросли до исполинских размеров, а за спиной появились огромные крылья. Но Янарию внешний вид древнего не интересовал. Он должен был утолить её сексуальный голод, который распалил инкуб, а демон почему-то медлил, пристально рассматривая девушку. А затем заругавшись на незнакомом языке подхватил её и понес в душ.

Очнулась Янария от собственного визга. Демон затащил её в душ, и включил ледяную воду.

— Дервиль, перестань! — стуча зубами закричала она. — Хватит! Мне уже лучше!

— Не Дервиль, — ответил демон, выключая душ, и обматывая девушку большим полотенцем.

— А кто? — с удивлением посмотрела она на его огромные рога.

— Я отражение инкуба, моё имя Ливред. Можешь называть коротко — Лив, — сказал демон.

А Янария открыла рот от удивления. Прошлый раз, демон не говорил с ней такими длинными предложениями. Она вообще решила, что он немного того… типа зверя. А он оказывается совсем не зверь.

— Что случилось? — она хмуро посмотрела на демона, который нес её обратно мимо бассейна. — Почему мы тут?

— Источник, — Лив поморщился. — Он иногда срывает тормоза. Вот и инкубу сорвал. Ничего, скоро отойдет.

— Он обещал выпустить меня из этой комнаты, — пробурчала Янария, чувствуя себя опять сонно.

— Выпустит, — хмыкнул древний. — Ты главное глупостей не наделай, — он посмотрел на неё таким проникновенным взглядом, будто понял, что она задумала. — А то опять сюда вернешься.

Не выдержав Янария опустила ресницы, прикрыв глаза, и даже зевнула.

— Отдыхай, — демон заботливо уложил её на постель, а затем подошел к столику с зеркалом, взял щетку для волос и вернулся к ведьме. — Я о тебе позабочусь.

Огромное чудовище село рядом с хрупкой брюнеткой и начало осторожно распутывать её мокрые волосы и расчесывать их.

Ведьма икнула от неожиданности, но постепенно, поняв, что демон не тянет волосы, и делает ей только приятно, закрыла глаза и уплыла в сон.

Дервиль очнулся внезапно и понял, что не ощущает собственное тело и находится в кромешной темноте. Демон попытался осмотреться вокруг себя, но увидел лишь одну темноту.

На несколько мгновений его охватила паника.

Такие ощущения он испытывал лишь раз в жизни, когда собственный отец чуть не казнил его, за то, что он пробрался в его гарем посмотреть на любовниц. На самом деле Дервиль мечтал найти свою мать, а на голых демониц наткнулся случайно. Когда его допрашивали, что он там забыл, инкуб не хотел сознаваться.

Все знали, что демоницы отказывались от своих детей при их рождении. И были между собой равны.

Такую традицию завел сам Хэти-Ану Первый — его отец, Властелин Инферно, потому что не желал возвеличивать ни одну из своих женщин и её род.

Вот тогда-то инкуб и был наказан. Отец поместил его сознание в клетку собственного разума и продержал там целый месяц, за то, что сын покусился на его собственность. Но инкуб так и не сознался. Искать свою мать — это было его слабостью. И если бы старшие братья узнали, то насмешки преследовали бы подростка всю жизнь. А так, все просто решили, что это натура инкуба сработала и его потянуло в прекрасный цветник демона. Все знали, что демоницы жившие в гареме императора — самые прекрасные женщины из всего Инферно.

Уже позже, от дяди, Дервиль смог узнать, что единственная суккуба, жившая в гареме отца, и являвшаяся его матерью, несколько лет назад была отравлена, потому что стала его любимой наложницей. И больше того, она не отказывалась от своего сына. Властелин Инферно отнял его у неё сразу после рождения, и запретил искать встречи с сыном.

К сожалению, о том, кем она была, и как её звали, инкуб так и не нашел информации. Дядя тоже был бессилен.

Хэти-Ану никогда не брал родовитых наложниц в свой гарем, все женщины были из самых бедных и захолустных районов Инферно и чаще всего, даже не знали кто их родители.

Неизвестная суккуба подарила жизнь младшему наследнику и погибла от рук неизвестных.

И сейчас Дервиль в ужасе метался по своей невидимой клетке. Потому что боялся не за себя и своё тело, а за ведьму.

Что с Яной? Где она? Что мог сделать его отец с ней?

Ведь, только Хэти-Ану мог закрыть его в эту клетку. Больше не кому. А значит он знает о его женитьбе на ведьме. Вот только почему он не поговорил с сыном? Почему не стал слушать его объяснения? Зачем сразу наказывать? И главное — за что?

Дервиль не нарушил ни одного закона Инферно! Ведьма его жена, признанная Источником. Значит имеет право находиться на территории домена.

Но спустя несколько часов, когда инкуб совсем уж отчаялся, и в своей голове представил, как разрывает собственного отца на части, если тот посмел навредить его жене, как перед ним появилось окно в полный рост. А в окне он увидел кровать. На ней спала ведьма на животе, укутанная в одеяло, а рядом сидело громадное чудовище с витыми рогами, кожистыми крыльями за спиной и длинным хвостом. Чудовище расчесывало его жене волосы.

— Отойди от неё, — заорал во все легкие демон, и попытался кинуться всей своей сутью к окну, но из-за того, что у него не было тела, он ничего не смог сделать.

Чудовище же в упор посмотрело на него, и демон мысленно отшатнулся от окна. Это был его близнец… он узнал свои собственные черты… только они были в увеличенном виде, и более резкие. А еще глаза. Глаза у чудовища-близнеца сияли чернотой.

— Кто ты? — бессильно зарычал Дервиль.

— Моё имя Ливред, — шепотом ответил его близнец. — Я это ты.

— Что? Ты врешь! — еще громче заорал инкуб.

— Нет, — покачал головой Ливред, — я это ты, только в зеркальном отражении. Я твоя внутренняя суть.

— Ты… тот самый Древний дух, которого разбудила моя Яна? — опешил Дервиль во все глаза рассматривая себя в обращенном