Мы не расстанемся - Кара Уилсон

— …И доктор Стикс просил принести ему немного куриного супа, сказал, вы знаете, какой ему нравится. — Прижав трубку плечом к уху, Ален откинулся вместе со стулом к стене, стараясь не обращать внимания на чудовищную усталость, неожиданно навалившуюся на него.

— Что-нибудь еще?

— Это все, док, — ответила Кэт. — Сегодня всего три вызова на дом.

Доктор засунул записную книжку вместе с огрызком карандаша в карман.

— Спасибо, Кэт. Продолжай трудиться.

— Постарайтесь поспать хоть немного. — Пожилая телефонистка положила трубку.

Ален обдумывал, кого из больных посетить в первую очередь, когда Надя вернулась на кухню. О Наде он тоже предпочитал думать как о пациенте ради собственного же блага.

Но может же он насладиться тем, как она выглядит в неярком свете: розовая и мягкая в свитере и джинсах и в возмутительных пушистых шлепанцах. Ален попытался представить ее такой, какой увидел впервые: свернувшимся калачиком от боли, в стерильном халате, но продолжал видеть мягкие соблазнительные формы под облегающей фланелькой.

— Как там наша пациентка?

— В постели, засыпает.

Вместо Элли он вообразил Надю лежащей под теплыми одеялами, с рассыпавшимися по подушке волосами и таинственной улыбкой на устах. А себя — забирающимся под те же одеяла и заключающим ее в объятия. Примитивный голод тела подсказал ему, что пора убираться из ее дома. И из ее жизни.

— Хотите еще кофе на дорожку?

Ну ладно, еще несколько минут не повредят ни ей, ни ему.

— Полчашечки, и побегу. У меня еще три вызова.

— Я бы предложила вам еще мороженого, но вы уже все съели.

— С помощью вашей дочки.

— Неудивительно, что она в восторге от вас. Надо же прописать мороженое от возможного сотрясения!

— На детей легко произвести впечатление.

— Синоптик предсказал к полуночи снегопад, — тихо сказала Надя. — Далеко вы живете?

— В пятнадцати-двадцати минутах по сухому асфальту.

— И он бывает когда-нибудь сухим?

— Пару дней за лето в хороший год.

— Что значит «хороший год»?

— Не знаю. За все время, что я живу здесь, не было ни одного.

— Знаете что, доктор Смит. Вы довольно забавны, когда позволяете себе расслабиться.

— Не сообщайте об этом в Гарвардскую ассоциацию, — в притворном ужасе попросил он. — Там нас учили быть лишь амбициозными и богатыми.

— Ну вы-то ни то и ни другое. По мне, так, все эти помпезные гарвардские доктора медицины многому могли бы поучиться у вас.

— Осторожно, Надя. От ваших похвал я могу вознестись!

— Не волнуйтесь — это последний комплимент, который вы услышите от меня.

Казалось бы, как просто: пошутить с милой женщиной, расслабиться и потом насладиться ароматом вкусной еды и крепкого кофе… Но какая это редкость и удовольствие для мужчины, который сознательно и преднамеренно от всего этого отказался.

Алену не хотелось уходить. Но остаться он тоже не мог.

— Спасибо за обед.

— Спасибо, что не назвали его чудесным.

Ален старался говорить правду и прибегал ко лжи, только когда не было другого выхода, и тогда уж делал это умело.

— Не такой уж он был и плохой. Я даже попросил добавки.

Когда он натянул куртку, Надя предложила:

— У меня есть термос, и кофе еще много осталось. Дать вам с собой?

Ален не хотел утонуть в доброте ее глаз…

— Это я должен заботиться о вас, правда?

— Вы и позаботились, несмотря на мое, скажем так, неадекватное поведение.

— Лучше сказать — упрямство.

Ален слегка привлек ее к себе. На уме был лишь дружеский поцелуй. Пока он не коснулся ее губ.

— Вы вкуснее любого кофе.

Ее глаза потеплели, вопрошающе глядя на него, и он приказал себе уйти, пока не переступил черту, которую сам и установил давным-давно.