Операция козёл и капуста - Елена Северная

— Сюда! — скомандовал я девушке, нажимая на барельеф. В стене открылся узкий проход. — Это выведет нас на задний двор, в конюшни.

И мы, подсвечивая фонариками на телефонах, полезли в царство пыли и пауков. Адреналин зашкаливал.

Немного спокойнее вздохнули уже за оградой замка. Пришлось лезть в узкую дыру, только что проделанную в раскуроченной ограде. Чуть не застрял. Элисабет пролезла, а мне пришлось снять пиджак и рубашку. Теперь щеголял расцарапанным голым торсом.

Бежать пришлось, петляя, словно зайцам, перемещаясь по окультуренным зарослям кустарников и деревьев. Наконец добрались до автомобиля. За рулём сидел Энрике с озабоченным лицом.

— Браслет? — спросил он первым делом.

— Он его снял ещё в замке, — бросила Элисабет, одновременно забрасывая меня в багажник.

Ну, багажник, так багажник. Маловат салончик, но выбирать не приходиться. Да я бы сейчас и в консервную банку вместо селёдки уложился, лишь бы слинять из ненавистной роскоши этого замка.

Мотор азартно взревел, и машина понеслась по просёлочной дороге вперёд, к свободе. Надеюсь, это не ловко расставленная ловушка конкурентов Хищника-Ренье.

* * *

В Россию добирались морем. Всегда с уважением относился к морскому виду транспорта, но теперь меня будет тошнить даже при одном его упоминании. Как вообще можно находиться в вертикальном положении при постоянной качке? Ещё и работать при этом? А принимать пищу!!? Пару раз, похваставшись корабельной едой из своего желудка, я был вынужден включить режим энергосбережения и полностью отказаться от пищи. Зачем переводить продукты? Мой организм категорически был против работать в таких нестабильных условиях. Даже вода усваивалась частично. Корабельный врач сокрушённо качал головой:

— Ну как так? Я уже двойную дозу тебе ввёл!

Это он про противотошнотное. А я виноват, что у меня организм такой придурашный? Короче, пока добрались до Новороссийска, я потерял несколько килограмм веса, и был по прибытии водворён в госпиталь «на откорм». Потому как «родителям сдавать на руки это полудохлое тело себе дороже», — констатировал всё тот же корабельный врач. Там меня положили, обмотали проводами, воткнули в вену иглу и по трубке стали накачивать витаминным раствором и другой фигнёй. Я не сопротивлялся. Надо, значит надо. Главное — я на родной земле.

В палате я лежал один, как император. За дверью периодически мелькала тень медперсонала. Несколько раз заглядывали Энрике и Элисабет. Самое прикольное, что Элисабет на самом деле звали Лизой. А вечером заявился «мой» генерал.

— Не хило ты тут устроился, я погляжу, — хмыкнул он, проводив взглядом молоденькую медсестричку, которая к моей вящей радости сняла капельницу и унесла её из палаты. — Девушки красивые, еда диетическая высококалорийная, ишь ты.

Я попытался встать.

— Лежи, рано ещё. А то меня твои доктора порвут на части.

Я лёг, но продолжал с тревогой наблюдать за ним. Что-то случилось? Или сведения, что я передал, находясь на корабле, не подтвердились?

— Твои данные помогли внедрить в синдикат нашего сотрудника, — наконец сказал генерал. — Коды доступа, пока они там сообразили, что к чему, дали возможность получить массу информации. Надеюсь, ты понимаешь, что домой возвращаться тебе нельзя. Поедешь на базу. Такими мозгами не раскидываются.

Я вскинулся. Как так? А мои родные? Что с ними? Хоть такая лестная оценка моих «мозгов» и приятна, но мама, папа, Лиза…

— Да-а-а, — протянул генерал, садясь на стул около кровати. — Не так я представлял себе твою работу. Думал, отучишься спокойно, потом пару лет в оперативниках побудешь, а уж потом в штаб переведу.

— А сейчас? — хрипло спросил я. Неужели отбой?

— А сейчас — прямиком на базу. Будешь с нашими «умниками» работать. А там видно будет. Но физподготовку никто не отменял! — он погрозил пальцем.

— А родители?

— Найдём способ, — он нахмурился. — Для всех ты пропал без вести. Пусть будет так и дальше.

Я разочарованно отвернулся. Потом решил задать вопрос, терзающий моё любопытство в последние дни:

— Как вы так быстро меня нашли?

— Как только получил имена владельцев особняков, что около старинного Парфене. Виолетта Гайде. Очень уж знакомое имя Виолетта. И чай тем вечером ты пил тоже с Виолеттой. Ну, а там дело техники. Приём в загородном замке баронессы. О нём знали многие. Приглашение на имя Энрике Гонсалес, кстати, настоящее, — генерал хохотнул, и с деланным огорчением посочувствовал антиквару: — Придётся ему очень «грустить», что его любовница, которую он выдавал за племянницу, сбежала на родину в Испанию, прихватив безделушек на несколько лямов.

— Так легко и просто…

— Просто? — резко вскинулся генерал. Пару минут молча смотрел на меня изучающим взглядом, а потом промолвил: — Балерина на сцене тоже легко порхает в танце, только за этой невесомостью кроются часы, даже дни и месяцы тяжёлого труда в танцзале, вплоть до кровавых мозолей. Вот и подумай…

В палату решительно зашла медсестра с лотком, в котором лежали шприцы.

— Прошу вас выйти. Больному нужен укол.

— Да, ладно, — он махнул рукой. — Пусть оголяется. Что я, голой задницы не видал?

Но девушка была непреклонна и выгнала генерала из палаты. А я так и не выяснил, как там мои родные. В любом случае, я найду способ сообщить им, что жив и здоров. Жаль только, что о семье с Лизой придётся забыть. Жаль… Но главное — я дома, в России.

[A1]Бухта Джарвис в Австралии. Там находится пляж Хайямс-Бич, занесённый в книгу рекордов Гиннеса как самый белоснежный

Эпилог

[Два года спустя.]

[Александр.]

Я сидел в своей служебной однокомнатной квартире и гипнотизировал бутылку шампанского. Сегодня мой день Рождения. Как и в прошлом году, я отмечал его один. Нет, на работе меня, конечно, поздравили, надарили всякой прикольной чепухи, но от празднования в кафе при базе, я отказался. Не то настроение. Этот день отдавался воспоминаниям о семье. Я посвящал вечер только им, — моим родным и Лизе. По оконному стеклу тихо стучали капли дождя, с грустью смывая прошлое. Я не злился на Виолетту, из-за которой моя жизнь разделилась на две части. Нет. Честно старался понять её. Старался все эти два года. Но не смог. Поэтому сейчас я просто прощу свою биологическую мать и вычеркну её из своей жизни, как ненужную часть книги. Пусть живёт, как знает. Хлопок пробки от