Эффект Евы - Юлия Обрывина

Наконец, поняв, что между ней и Хейзом оборвались последние нити, Ребекка отступилась, подхватила клатч со стола и медленно направилась к выходу. Но услышав монотонный голос Дилана, резко остановилась на пороге.

Хищница знала, что он поступит подобным образом, поэтому ничуть не удивилась.

— Сколько ты хочешь за сегодняшний спектакль? — обреченно спросил бывший любовник. — Тебя же только это удерживает. Так будем честны. Назови сумму.

— За что именно, Дилан?

— За то, чтобы сыграть влюбленную невесту перед отцом и сборищем этих престарелых говнюков, — терпеливо уточнил Хейз, но следом прорычал: — А потом никогда не появляться у меня на пути.

— Что ж, это будет очень дорого. Мне придется уехать в другой город. Купить квартиру… или дом, — заискивающе начала перечислять Бэк, прекрасно понимая, что Дилан пойдет на все, лишь бы одержать победу. — Ты не откупишься от меня парой тысяч.

— Двести штук устроит?

— Умножай на четыре, — протянула Бэк. — Мои моральные страдания тоже входят в счет.

— Так ты называешь наш секс? — усмехнулся Хейз и презрительно продолжил, приближаясь к Ребекке: — Хорошо, что мы сбросили маски, правда? А то после того выступления в номере отеля мне начало казаться, что ты и правда хочешь замуж на меня.

— Никогда, — прошипела хищница.

— Ладно, остынь. Ты получишь свои бабки, но за них я потребую вот что… — Дилан достал чековую книжку. — На приеме ты будешь вести себя так, как мне нужно. Скажу: “Улыбайся” — засветишься, как чертова итальянская люстра. Скажу: “Поцелуй меня”, — без разговоров подчинишься. А если услышишь: “Заткнись”— наберешь в рот воды и будешь молчать, как рыба, понятно?

— Значит, ты решил сыграть по правилам отца? — сверля взглядом чек, спросила Бэк.

— Он будет жрать их вместо икры и всего того, что официанты поставят ему под нос! Жрать и давиться!

— Так и быть. Я подыграю тебе, — согласилась Ребекка и, дождавшись, когда Дилан заполнит чек, выпорхнула из кабинета со словами: — До скорого. Мне нужно переодеться.

А про себя добавила: “Хорошая премия к пяти миллионам от твоего отца, неудачник! Теперь я смогу начать другую жизнь подальше от вашей семейки и Sparks IC”.

Глава 12

Дилан

Jack Savoretti — Hate & Love

Следующие два часа тянулись, словно дешевая безвкусная жвачка. С момента, когда Ребекка покинула кабинет, Дилан не сделал ни шага из-за стола. Он даже не решился открыть жалюзи и впустить внутрь немного света и воздуха, потому что его внутренний мир в очередной раз переживал состояние тектонического разлома.

Все, что он считал нерушимым, в чем находил опору своей железной уверенности, поглотила правда. А вмешательство отца, как и меркантильность любовницы, стали не более, чем болезненными последствиями этой слепоты длиною в десятки лет.

И вот теперь удобный кабинет, должность и отчеты об огромной прибыли превратились в символы провала. Не карьерного, конечно. Подобный уровень не смог бы удержать редкий аналитик США. Но более фундаментального и важного — душевного.

Раньше Дилан посмеялся бы над собой, гордясь пачками купюр, взятыми взаймы у собственной жизни. А теперь новое прозрение не давало ему скрыться за офисной рутиной, ведь сейчас он казался себе одним из миллионов бедолаг, променявшим все на иллюзию свободы и выбора.

Итак, отец оказался прав. В первую очередь в отношении Ребекки. И пусть Хейз знал о ее любви к деньгам и положению, он все же считал, что между ними слишком много общего для столь бессовестного побега.

Дилан и правда не ожидал, что Бэк так легко откажется от него после всего, что было. И, конечно, винил в этом не ночь, проведенную с Евой, а исключительно личные качества хищницы.

Спустя еще час постоянных метаний, он всерьез начал думать, что остался один, и все вокруг ополчились на него. А Ева… Он не знал наверняка, увидит ли ее снова. Она не оставила ни телефона, ни адреса. Никаких зацепок, чтобы в любое время найти ее. Только вкус нежных губ и образ, манящий своей доступностью и при этом загадкой.

Все о ней знал лишь один человек на свете — Ричард Хейз, и Дилан вознамерился вытрясти из него любую мелочь о “девушке в красном”. Пусть ради этого ему пришлось бы переступить через собственные принципы.

Отложив стопки бумаг и закрыв биржевые сводки, Хейз сперва прошерстил интернет в поисках Евы: соцсети, сайты знакомств, эскорт-агентств и поиска работы, но все без толку. Ее будто не существовало на свете, а имя и фамилия были придуманы специально для операции соблазнения.

Тем не менее Дилан не сразу пришел к такому выводу. В отчаянной попытке найти хоть что-то о Брукс, он набрал номер директора по безопасности — Эндрю Томпсона, чтобы запросить у него видео с камер наблюдения. Однако, без проблем получив их, Хейз не смог найти даже момент, когда Ева приходила в офис. Разговора с Сэмом и выдуманным братом Стивом, которые синхронно взяли больничные, тоже не оказалось на записи. Их стерли и подменили на унылые будни местных клерков. А когда Дилан, скрипя зубами от досады, прибыл в “Tao Chicago”, сбросив по дороге несколько звонков от главного специалиста аналитического отдела — Тома Ха́ррисона, последняя ниточка, ведущая к Еве, оборвалась.

Некто подчистил все следы ее пребывания в клубе и подкупил секьюрити, поэтому Хейзу не удалось вытащить из него ни слова. Их камеры так же не зафиксировали ничего, что помогло бы отыскать блондинку, и это окончательно уверило Дилана в мысли о серьезном разговоре с отцом.

Очевидно, что только он мог разыграть настолько безупречную партию, ведь ни у кого больше не было мотива и возможностей провернуть нечто подобное. Это раздражало и вводило Хейза в состояние бешенства, только он ничего не мог сделать, кроме как следовать путем, спланированным Ричардом.

Старая мразь хочет, чтобы я полностью зависел от него! — буркнул Дилан, вернувшись в кабинет. — Только без Евы у него нихрена не вышло бы! Как я опять оказался в этой заднице, не пойму? Как? — Хейз рухнул в кресло и, смотря на часы, жалобно протянул: — Плевать. Папаша получил то, чего хотел. И вот я опять иду за ним, а не навязываю собственные правила. Надо ехать, не хватало еще