Хейд - Анастасия Уайт

И перестать надеяться, что Хейд когда-нибудь увидит во мне взрослую женщину.

9. Где Райли?

Хейден

— Представляешь? Он упал на пол и исполнил какой-то трюк, который называет «гусеница». — Зои запрокидывает голову и хохочет.

Она высокая и стройная, с ногами, которые приковали моё внимание с того момента, как она спросила, может ли присоединиться ко мне. Я не скрывал своего интереса, а она явно старалась их продемонстрировать, сдвигая и скрещивая. Если она ещё немного пошевелится, юбка задерется так высоко, что я увижу цвет её нижнего белья.

Не могу сказать, что я был бы против.

— И что ты сделала? — спрашиваю я.

Она прикусывает накрашенную красным губу. — Я рассмеялась. — За этим следует лёгкое пожимание плечами. — Не могу представить мир, в котором я согласилась бы пойти с ним на свидание после того, как он устроил это на глазах у моих друзей.

Её уверенность в себе достойна восхищения, хотя она звучит гораздо более снобистски, чем женщины, к которым я обычно тяготею.

— Конечно, — киваю я.

Она подошла к столику сразу после того, как к Райли подошёл третий парень. Ещё один, который меня не впечатлил. Когда Зои спросила, не я ли Хейден Хейл, я подумывал отрицать, но я просидел здесь, наблюдая, как Райли флиртует с другими мужчинами, уже больше часа, и меня это начинало бесить. Поэтому, нуждаясь в отвлечении, сказал «да».

Когда Зои спросила, может ли она присоединиться ко мне, снова сказал «да». Как только она присела на диванчик, начала восторженно говорить о моей музыке, наших концертах, своих любимых песнях «Саботаж». С энтузиазмом объясняла, почему слова из «Безупречной» — песни, которую я написал для Пайпер, чтобы заслужить её прощение, — так близки ей. Она была на нескольких наших концертах, включая тот, что в Лос-Анджелесе.

Она погладила моё самолюбие, ведя себя как фанатка, но, более того, наше общение напомнило мне о временах, когда жизнь была гораздо проще. Она знает того Хейда, которым я был раньше: солиста «Саботажа», парня, который всегда умел веселиться. Она не знает того человека-оболочку, в которого я превратился в последнее время. Того, кто не может ни писать, ни играть, кто предпочитает одиночество.

Зои не интересует Хейден Хейл, не на самом деле. Ей нужен Хейд, солист «Саботажа».

И мне это нравится.

Она наклоняется и кладёт руку мне на плечо. — Потанцуй со мной, — говорит она.

Я колеблюсь лишь мгновение. Когда она берёт меня за запястье, решение даётся легко. В конце концов, я пришёл сюда не для того, чтобы хандрить.

Вспыхивают стробоскопы, и нас окружают мощные басовые партии, пока она пробирается сквозь толпу, крепко сжимая мою руку. Пот, духи и алкоголь проникают в меня, напоминая о ночных выходах после концертов. Я не всегда был готов к клубным вечеринкам, но когда был, Оуэн всегда был рядом со мной. Он всегда был готов весело провести время, и я любил его за это.

Чёрт. Это не то место, где стоит поддаваться двойному удару: горю и вине. Они могут подождать, пока я вернусь домой.

Зои останавливается, поворачивается и прижимается спиной к моей груди. Я кладу руки ей на бёдра. Это как рефлекс, не более того. Несмотря на то, как мне нравился её флирт, я ничего не чувствую. Поэтому я закрываю глаза и пытаюсь раствориться в ней. В этом моменте. В ритме электронной музыки. В жаре переполненного танцпола.

Я едва успеваю обрести покой, как звучит «Ультиматум».

Воспоминания наваливаются на меня, топят, засыпают напоминаниями обо всех моих неудачных решениях. Девять лет назад, когда я узнал, что Пайпер встречается с моим братом, заставил её сделать то, к чему она не была готова, и чуть не разрушил нашу дружбу. Как эффект бабочки, мой ультиматум оттолкнул её, и я потерял свою музу. Я не мог написать ни одной песни, пока она наконец не простила меня. Я был идиотом и из-за этого чуть не потерял лучшую подругу.

Воспоминания рассеиваются, сменяясь новыми заботами. Что бы она сделала, если бы узнала, что я пообещал её младшей сестре присматривать за ней, а потом только хмурился, когда к ней подходили мужчины? Что бы она подумала, если бы узнала, что я пообещал Райли, что пришёл сюда не для того, чтобы с кем-то знакомиться, а потом, вместо того чтобы помочь ей, как обещал, провёл ночь, флиртуя с этой женщиной?

Мне почти тридцать, но я веду себя так же по-детски, как и девять лет назад. Чувство вины, зарождающееся в глубине сознания, быстро распространяется по всему телу, сжимая грудь.

С трудом вдыхая воздух, я просматриваю толпу в поисках Райли. Мне нужно убедиться, что с ней всё в порядке. Я здесь только ради неё. Не увидев её блестящего чёрного мини-платья, я ищу Настю. Где они?

Меня охватывает паника, пока я наконец не нахожу их.

К счастью, они не слишком далеко.

Облегчение, которое приносит этот факт, исчезает, когда я вижу лицо Райли. Её глаза стеклянные, губы приподняты в небрежной улыбке. Я видел её такой несколько раз с тех пор, как она училась в выпускном классе, когда она звонила мне, чтобы я забрал её с вечеринки. Она пьяна.

Что ещё хуже? Она не одна. Да, Настя рядом, осторожно наблюдает, но Райли с мужчиной. С тем, кого я не узнаю. И они танцуют чертовски близко.

Откуда он вообще взялся?

Последний раз, когда я смотрел, она разговаривала с парнем в белой рубашке. А этот весь в татуировках. Его чёрная футболка вот-вот лопнет по швам, а на нём чёрные кожаные штаны.

Кто носит кожаные штаны в клуб в мае, чёрт возьми?

Он обхватывает её талию рукой и притягивает к себе, и у меня закипает кровь. То, как она смеётся, положив руку ему на грудь и игриво отталкивая, только усиливает моё раздражение. В ответ он сжимает её крепче, двигаясь в такт с ней.

Один взгляд на Настю заставляет в моей голове зазвучать тревожные колокола. Судя по тому, как она хмурится, новый партнёр Райли по танцам попал в её чёрный список. Он в моём тоже.

Он прижимает её к себе, не оставляя ни сантиметра между их телами. Вся эта ситуация кажется мне неправильной, но я не могу понять, почему.

У меня сжимается живот, и по коже бегут мурашки, хотя, может, это чувство вины. Может, дело не в этом парне. Может, дело