Чары воительницы - Сара Маккерриган

— Шед?

— Да. Он только что был здесь.

Хелена ухмыльнулась:

— Да неужели?

И движением бедра захлопнула дверь.

— Был! Он украл мое серебро! Если ты отпустишь меня, я, может быть, еще смогу догнать его.

Она покачала головой:

— Это несерьезно.

Если бы не веревки, он бы схватил Хелену за шиворот и показал, насколько он серьезен.

— Будь все проклято, девчонка, это правда! А теперь развяжи меня, пока он не ушел далеко.

Хелена многозначительно улыбнулась Колину и с безразличием, которое еще больше разъярило его, направилась к очагу.

Внутри его кипело отчаяние.

— Ты не веришь мне!

— Действительно не верю.

— Тогда как ты объяснишь это?

Колин показал подбородком в сторону сумки, которую случайно забыл вор.

Хелена проследила за его взглядом и нахмурилась, глядя на черную холщовую сумку. Медленно она бросила травы в один горшок, а кролика в другой.

— Откуда это взялось? — бросила она взгляд в сторону сумки.

Колин зарычал:

— Я только что рассказал тебе!

— Шед? — Хелена быстро взглянула на него. — На самом деле?

— Да!

— Ты уверен, что это был он?

Колин страдальчески выдохнул:

— Весь в черном? Маленький? Гибкий? Быстрый как молния?

Наконец, к его величайшему облегчению, Хелена, похоже, поверила ему. Она кивнула, вытаскивая кинжал.

— Хорошая девочка. Разрежь веревки. — Колин повернулся, чтобы ей было удобнее дотянуться до веревок. — Оставайся в коттедже! — приказал он. — Он не будет искать тебя здесь. Если я не вернусь…

Но Хелена, похоже, не слушала. И не двигалась с места. Колин нахмурился. Что происходит в ее своенравной голове? Она все еще сжимала кинжал в руке, но, похоже, не спешила разрезать его путы.

— Умоляю, миледи. Время не ждет. Сейчас он, наверное, на полпути к…

Хелена уставилась на дверь, ее глаза сузились от мрачной решимости. Колин вдруг отчетливо понял, о чем она думает.

Проклятие! Она же не собирается…

— Подожди! — Он чувствовал себя как рыцарь, вдруг обнаруживший, что его конь мчится прямиком к пропасти. — Подожди!

— В какую сторону он пошел? — спросила она, сжимая пальцы на рукоятке кинжала.

— О нет. Ты не выйдешь отсюда од…

— В какую сторону?

Колин закрыл рот, не желая отвечать. Да будь он проклят, если поможет ей убить себя.

— Прекрасно, — процедила она. — Я сама выслежу его.

— Нет! Подожди!

— У меня нет на это времени, норманн. Как ты сам сказал, время не ждет.

— Но я… — он выпалил первое, что пришло в голову, — я солгал.

— Что?

Колин вздохнул и уставился в землю.

— Я солгал, — пробормотал он, пожимая плечами. — Это вообще был не Шед.

Хелена колебалась, взвешивая его слова.

— Ты солгал?

Он кивнул.

— Ты солгал? — Она бросила взгляд на оставленную сумку. — Тогда кто…

— Вор действительно был, — поправился Колин, — но он… он ушел час назад. Я надеялся…

Ее взгляд медленно наполнился презрением.

— Да? — не без иронии спросила она.

Боже, как же ранил его гордость такой взгляд, как будто он был бесхребетным червяком. Но насмешка Хелены была малой ценой за ее безопасность.

— Я думал…

— Ты надеялся, — закончила она за него, — что я разрежу твои веревки, чтобы ты мог сбежать. — Она убрала кинжал в ножны, и Колин незаметно вздохнул с облегчением. — Как я и сказала, норманн, — презрительно усмехнулась она, — вы жалкие трусы.

Колин мрачно скривился. Как же мучительно разыгрывать из себя труса! Кровь Христова, ведь он как-никак рыцарь де Уэр! И даже среди этого прославленного класса сэр Колин дю Лак был известен своим бесстрашием. Он руководил битвой при Морее. В турнирах он завоевал бесчисленное количество призов за свою отвагу. Однажды он даже бросился в горящий дом, чтобы спасти горстку шлюх. Действительно, жалкий трус.

Хелена вздохнула, странно разочарованная. Она уже было начала думать, что этот норманн не такой, как все, что он может обладать какой-то крупицей смелости. Но нет, он оказался таким же малодушным, как остальные его соплеменники.

Может, и хорошо, что он оказался трусом, подумала Хелена. В конце концов, с пленниками-трусами гораздо легче управляться, чем с героями. И все же она почему-то чувствовала разочарование.

С неодобрительной ухмылкой она нагнулась над черной сумкой, которую оставил преступник, и развязала шнурок. Ей следовало догадаться, что норманн лжет. Шед был скрупулезно осторожен. Он не забыл бы сумку. На самом деле единственными свидетельством, которое когда-либо оставлял после себя Шед, была его «подпись» — черный нож, который он иногда втыкал в стену после совершения преступления.

Хелена открыла сумку. Внутри лежало несколько маленьких свертков. Возможно, вор забыл что-то ценное. Она осторожно развернула один из тряпичных свертков. В нем лежали два куска сыра. В другом лоскуте была завернута дюжина овсяных лепешек. В третьем свертке был увесистый кусок соленой свинины. И спелые вишни в кульке. Вор невольно устроил им настоящее пиршество.

— Может быть, твои монеты пропали и не зря! — крикнула она Колину. — Тут достаточно провизии как минимум еще на день.

— Провизии? Так он это оставил?

— Да, и в наказание за его преступление сегодня вечером ему придется страдать от пустого желудка.

— За ту цену, что я заплатил, это должны быть, по меньшей мере, инкрустированные золотом лебединые яйца, — сердито проворчал Колин. — У меня при себе было шесть шиллингов.

Хелена вскинула бровь:

— Без сомнения, шиллингов, выигранных у моего отца.

Лорд Геллир имел слабость к азартным играм и предавался им почти ежевечерне. У людей в Ривенлохе уже вошло в привычку тайно передавать основную массу своих выигрышей сестрам, чтобы они вернули их в казну замка. В таком случае частые проигрыши лорда не влияли на сундуки. Однако чужеземцы — дело другое. Они забирали свой выигрыш с собой, иногда только для того, чтобы проиграть его Шеду.

— В любом случае, — сказала Хелена, раскладывая свертки, — теперь мы не будем голодать.

— Если ты развяжешь меня, я начну заниматься кроликом.

— Развяжу тебя? После того как ты пытался сбежать? — Она покачала головой: — Нет, я тебе не доверяю.