Богачи - Юна-Мари Паркер

— Почему ты ничего не сказал, Гарри? — вдруг воскликнула она, оправившись от шока. На ресницах у нее задрожали слезинки, к горлу подкатил горький комок. — Как ты мог допустить, чтобы она говорила обо мне такие вещи?

— Видишь ли… дело в том, что… — красный от стыда и готовый провалиться сквозь землю от позора, Гарри принялся что-то невнятно лепетать.

— У тебя что, разум помутился? Или язык отнялся? Твоя мать не может заставить тебя жить по своей указке… или может? Неужели последние несколько дней ничего для тебя не значат?

— Разумеется, значат, Морган. — Гарри прокашлялся, и к нему вернулся дар речи. — Но пойми… между нашими семьями уже много лет существует договоренность о том, что мы с Элизабет поженимся. Видишь ли, есть некоторые обстоятельства, которые вынуждают меня…

— Например, ее состояние? — язвительно прищурилась Морган. — Знаешь, что я тебе скажу? Я могу купить твой полуразвалившийся замок со всеми потрохами только на те деньги, которые отец дает мне на карманные расходы… но раз ты согласен со своей матерью в том, что я шлюха, нам не о чем больше разговаривать.

Морган бросилась в ванную и закрыла за собой дверь на щеколду. Робкий стук и отчаянные мольбы Гарри остались без ответа.

С невероятной осторожностью Закери взял с книжной полки роман Гарольда Роббинса «Парк-авеню, 79» и, перелистав его, вытащил несколько пакетиков из папиросной бумаги, запрятанных между страницами. Затем снял со стены и положил на стол зеркальце и сходил в ванную за лезвием. За последний месяц он так часто нюхал кокаин, что научился быстро и аккуратно, не проронив ни крупицы дорогого зелья, делить его на части и раскладывать лезвием на зеркале тонкими полосками. Эта процедура заняла у него считанные секунды. В ящике письменного стола у Закери хранились пластиковые соломинки, подобранные в урне «Макдоналдса», разрезанные на четвертинки и заостренные с одного конца.

Закери поднес соломинку к носу и глубоко, с наслаждением вдохнул. Через пару секунд его лицо озарила блаженная улыбка, комната, а за ней и весь мир окрасились в розовые, мягкие тона. Черт возьми, Смоки была права! Правда, она сама уже обошлась ему в целое состояние, не считая денег, потраченных на наркотики.

Сначала она угостила его просто так, бесплатно.

— На, попробуй! Закачаешься! У меня есть знакомый парень, который этим торгует. Ну как, нравится?

Сначала у Закери просто закружилась голова, и больше ничего. Но на четвертый раз в желудке приятно потеплело, и появилось фантастическое ощущение всемогущества и уверенности в своих силах. Смоки добавила еще, и эффект оказался сногсшибательным: он пребывал в состоянии эйфории и не мог заснуть в течение тридцати шести часов.

Тогда Смоки заявила, что порошок стоит денег, и потребовала наличные. Закери пошел к матери и попросил пятьдесят баксов на покупку учебников, потом он занял у приятелей в общей сложности столько же. Но это было только начало. Не прошло и двух недель, как Закери продал свой музыкальный центр, видеокамеру и набор столового серебра, который ему подарили родители на Рождество. Такая же судьба постигла золотые запонки, перешедшие к нему по наследству от деда. Ничего, через несколько месяцев у него будет куча денег! Надо только как-нибудь продержаться оставшееся время.

Тогда-то Смоки приучила его к героину.

— Ну, теперь держись, приятель. Сейчас тебя проберет до мозга костей, вот увидишь. А потом мы от души повеселимся, — сказала она и приподняла юбку, бесстыдно обнажаясь.

Закери потянулся, чтобы похлопать ее по вертлявому, круглому заду, но она отскочила в сторону и протянула ему бурый порошок.

Закери показалось, что его подхватил теплый ветер и как пушинку поднял в заоблачные дали. Он уносился все выше, чувствуя, как его кровь превращается в бурлящее вино, и перед ним открывалась волшебная страна чарующих образов и звуков.

Смоки ждала Закери у Дино каждый вечер, откровенно оказывая ему предпочтение, флиртуя с ним, привязывая к себе все крепче. В конце концов, он не мог существовать без нее точно так же, как без кокаина.

— Привет, милый! — кричала она через весь зал, стоило ему появиться в дверях. В последнее время дела у нее шли хорошо, и Смоки приоделась: на ней было платье из алого джерси с большим вырезом, открывающим взгляду плечи и грудь почти полностью, в ушах позвякивали серебряные кольца.

— Привет, Смоки, — улыбался Закери. — Хочешь выпить?

Как-то он отошел к стойке бара, чтобы купить ей стаканчик виски, а по возвращении застал рядом со Смоки длинноногую брюнетку с карими глазами.

— Это Дина, — представила ее Смоки. — Она приглашает нас на вечеринку к Сэмми. Давай пойдем?

— А что за вечеринка?

— Не волнуйся, тебе понравится, — ответила Смоки, и девушки весело расхохотались, заговорщицки подмигивая друг другу.

— Ладно, — согласился Закери, которому в общем-то было все равно, где провести вечер — лишь бы вместе со Смоки.

— Значит, договорились. Мы подойдем попозже, Дина. Сперва надо уладить одно дельце, а то мой дружок заскучает. — Они снова захихикали, а Закери вдруг смутился и покраснел.

Через два часа они пришли к Сэмми. Оглушительная рок-музыка, от которой лопались барабанные перепонки… тошнотворный запах… визги и крики… и тела, десятки потных обнаженных тел, переплетенных ног и рук — на кроватях, на полу, на подоконнике. В углу кого-то рвало, лицом к стене лежал голый человек и плакал. Нагая девочка лет четырнадцати демонстрировала на столе посреди комнаты позу из йоги, в дверях слились в страстном поцелуе два бородатых парня.

Кто-то протянул Закери бумажный стаканчик с виски, сунул ему в руку косячок. Смоки и Дина растворились в толпе с криками: «Привет, Сэмми!… Эй, Дино!… Как дела, Песья Морда?»

Закери оказался в одиночестве. Он залпом выпил виски и изо всех сил затянулся. Ему не терпелось снова ощутить себя всесильным, чтобы стать частью этого кишащего муравейника. Он хотел влиться в это сексуальное неистовство, дать выход своей похоти, освободиться от внутренних запретов. Он хотел полета.