Полуночные признания - Кэндис Проктор

– Привратник кладбища Святого Людовика никого не видел, – произнес Зак. Вечерний бриз приятно согревал его лицо. Чтение молитв заглушалось стрекотом кузнечиков и шумом фонтана в темном саду.

Из задней галереи городского дома Генри Сантера Зак мог видеть слабо освещенную столовую и переднюю гостиную. То, что идет война, подумал он, можно было определить, взглянув на собравшихся. Здесь присутствовало много женщин в траурной одежде. Бросалось в глаза и малое число мужчин, да и те были либо стары, либо совсем молоды, либо имели ранение. Некоторые из них смотрели явно недружелюбно, однако большинство демонстрировали равнодушие к двум офицерам в синей форме.

Откусив кончик сигары, Хэмиш сунул ее в рот.

– Нашел кого-нибудь, кто умеет говорить по-немецки?

Зак кивнул, его взгляд остановился на высоком угрюмом человеке на костылях. Наклонившись вперед, он что-то шептал на ухо красивой темноволосой женщине с элегантной миниатюрной фигурой и чересчур большим и чувственным для тонкого аристократического лица ртом. Это была мадам де Бове.

– Привратника кладбища зовут Кесслер, – уточнил Зак. – Он приехал сюда два года назад из Пруссии и очень старателен, как и все немцы. По его словам, за три часа до Сантера и мадам де Бове приходили двое пожилых негров, которые должны были отремонтировать семейный склеп своего хозяина.

Хэмиш хмыкнул и похлопал по карманам в поисках спичек.

– Может быть, наш друг с арбалетом перелез через стену. Так что не будем думать, что он использовал его из-за физической немощи.

Зак зажег огонь.

– А как насчет стрелы с серебряным наконечником?

– Ничего существенного. – Хэмиш выдохнул ароматный дым сигары, прикрывая ее рукой от ветра. – Я узнал об этом городе интересные вещи и невольно начал сомневаться, что это – часть Соединенных Штатов. Все эти вуду и «худу», «гри-гри» и «ю-ю», любовные амулеты… Я добрый пресвитерианин и не занимаюсь подобной ерундой.

Зак пристально посмотрел в ночной сад. Он и сам чувствовал, что это чужой мир, полный новых открытий, одновременно незнакомых и навевающих воспоминания. Но этот город не отталкивал его – наоборот, он был притягателен.

– Что-нибудь удалось найти?

– Я поговорил кое с кем о тех, кто работает в больнице, но они не сообщили чего-либо заслуживающего внимания.

Зак кивнул на столовую.

– Кто этот человек на костылях?

Повернувшись, Хэмиш проследил за взглядом Зака.

– А, это военный герой. Он живет по соседству. – Достав из кармана записную книжку, Хэмиш открыл ее. – Антуан Ла Туш. Потерял ногу после Пи-Ридж. Это его сестра работает добровольным помощником в больнице Сантера.

– Клер Ла Туш. – Прищурив глаза, Зак попытался ее разыскать в толпе. – Ее здесь нет?

– Мне сказали, что она не любит бывать на поминках, – усмехнулся Хэмиш. – Я бы на ее месте пришел сюда просто для того, чтобы обо мне не судачили. Эта публика любит поговорить друг о друге, не так ли?

Прозвенел комар, и Зак машинально ударил рукой по затылку.

– Я здесь не вижу и доктора Ярдли.

– Англичанина? – Хэмиш сжал сигару зубами. – Он был, но недолго. Примерно двадцать минут.

Зак наклонился, чтобы отчетливее видеть лицо своего друга.

– И?

Усы Хэмиша дрогнули.

– Похоже на то, что он не очень любит женское общество. Или по крайней мере здесь так думают.

К тому же к англичанам относятся плохо. Как и к шотландцам, – добавил он удрученно.

Зак поспешно наклонил голову, чтобы скрыть улыбку – удержаться он был не в силах. Донесся смех мадам де Бове – конечно, сдержанный, но ясно говорящий, что ей приятно находиться в компании одноногого молодого человека.

– А что люди говорят о ней? – внезапно спросил Зак. – О мадам де Бове?

Хэмиш провел рукой по лицу.

– Думаю, ее здесь немного боятся. Словно она не одна из них.

– Это так.

– Да? – Лицо Хэмиша затуманилось от сосредоточенных раздумий. – Но она француженка.

– Верно.

Зак направился к открытой двери столовой. Он заметил, что мадам де Бове остановилась у стола и поднесла к губам бокал с хересом. Даже на расстоянии он отчетливо видел ее глаза и медленно изогнувшиеся в улыбке губы, которые, казалось, говорили: «Попробуй поймай меня, если сможешь». Зак чувствовал – она опасается, что он узнает ее тайну, но, похоже, его самого она не боялась. Она играла с ним в утонченную, интеллектуальную, чувственную и опасную игру.

«Ладно, она француженка, – подумал он, – но остальные-то нет. Уже на протяжении шестидесяти лет они американцы, даже если не желают этого признавать».

– Ты думаешь, что она каким-то образом причастна к убийству?

Зак кивнул:

– Я просто уверен в этом и собираюсь доказать.

– Это вредит здоровью, – с враждебным вызовом произнесла Эммануэль, когда Зак подошел к ней. – Все эти мужские привычки – курение сигар и трубок.

– Вы заботитесь обо мне, мадам? – Он остановился около нее так близко, что кончик его ножен коснулся ее черных юбок. – Я тронут.

Она улыбалась натянуто и слегка презрительно, но Зак почувствовал, что ее дыхание участилось, движение высоких округлых грудей под черным кружевом траурного платья стало более заметным.

– Вы когда-нибудь видели легкие курильщиков? – Эммануэль. – Они коричневые, сморщенные и сухие.

Зак попытался представить себе эту картину; она показалась ему неприятной. Тем не менее он постарался изобразить на лице улыбку – столь же холодную, как и у Эммануэль.

– Вот как? Неудивительно, что когда он пробегает с полквартала, то начинает дышать, как паровоз.

Она рассмеялась – это был короткий, быстрый всплеск искреннего веселья, который словно озарил ее лицо.

– Вы делаете это намеренно, не так ли? – внезапно произнес Зак.

– Что, месье?

– Держите людей на расстоянии, заставляете их думать, что вы отличаетесь от остальных.

Эммануэль стала серьезной. Теперь она казалась растерянной и менее самоуверенной. Зак никогда не видел ее такой, но и сейчас она оставалась привлекательной.

– Я действительно странная.

Он отрицательно покачал головой:

– Вы просто не такая, как все. Это и кажется необычным.

– Да, большинству людей. – Их глаза встретились. Какое-то время они пристально смотрел и друг на друга, и было в этом что-то интимное и очень волнующее.