Обмани, но люби - Ребекка Уинтерз

Белла пыталась взять себя в руки. Еще недавно она гордилась тем, что сама управляет своей жизнью, так почему же сейчас так расклеилась?

Нельзя было целовать человека, который скорбит по умершей жене. Это унизительно. И безумно.

Белла улыбнулась, изображая спокойствие, которого вовсе не ощущала.

– Спасибо, что помогли мне справиться со страхом. Кончитте несказанно повезло иметь такого отца. Вы будете для нее настоящим оплотом силы и разума.

Я, кажется, справилась со своими нервами и теперь могу надеяться на сон. Спокойной ночи.

Не глядя на Леона, Белла направилась в гостевую спальню и закрыла за собой дверь.

Спокойная ночь? Смешно!

– Синьорина?

Белла вышла из ванной:

– Да, Симона?

– Синьор Малатеста спрашивает, готовы ли вы спуститься в холл. Он хочет отвезти вас в палаццо, как только вы соберетесь.

– Я спущусь сию минуту, спасибо.

Белла уже час как поднялась, потому что просто не могла больше лежать в постели. Она всю ночь не сомкнула глаз. Немного поэкспериментировав, она стянула волосы в узел на затылке, а в уши вдела любимые серьги с розовыми топазами. Люсиана была такой элегантной, что Белла хотела ради нее выглядеть как можно лучше.

Этим утром она надела костюм-тройку с короткими рукавами, бледно-розовый. Когда Белла надевала этот костюм на работу, он всегда вызывал восторг коллег.

Выйдя из дома, она увидела Леона, который пристегивал Кончитту к детскому креслицу, устроенному на заднем сиденье темно-синего седана. Леон был в светло-коричневом костюме, а Кончитта – в желтом с голубым летнем костюмчике. Она была хорошенькая, словно картинка.

– Доброе утро, солнышко!

Леон выпрямился, взглянул на Беллу.

– Доброе утро, Арабелла, – проговорил он, окидывая внимательным взглядом ее фигуру.

Под этим взглядом Белла почувствовала, как у нее подгибаются колени.

– Можно я сяду с ней? – Не дожидаясь ответа, она обошла машину и села на заднее сиденье.

Там уже устроился Руфо – на полу, под детским креслицем. Белла почесала ему за ушами, а он в ответ лизнул ей руку. Белла пристегнулась и повернулась к девочке:

– Как ты, милая? Какие у тебя красивые ракушки на шапочке.

Она потрогала их, и малышка, улыбнувшись, потянулась ручками к ее волосам. Леон все еще стоял, заглядывая в салон с другой стороны. В мире определенно не было другого такого потрясающего мужчины.

– Как я уже говорил вам, попробуйте, на свой страх и риск.

– После жемчуга что значат несколько выдернутых волос? – весело проговорила Белла.

– Она уже заприметила ваши серьги, – хмыкнул он. – Они, кстати, замечательно на вас смотрятся.

– Спасибо.

Леон сел за руль и повез их в город. Белла впервые после приезда смогла взглянуть на Римини глазами туриста. До сих пор она была настолько поглощена своими поисками, что практически ничего не замечала вокруг.

Они ехали по автостраде, и Леон исполнял роль гида. По одну сторону дороги тянулся ряд изумительно красивых отелей. По другую – сотни разноцветных зонтов, установленных рядами на полосе знаменитого пляжа длиной в двенадцать миль.

– Это настоящий рай для любителей солнца, Леон!

– Если только вас не смущают толпы отдыхающих, – усмехнулся он. Сам он мог не волноваться по этому поводу – его частный пляж был закрыт для посторонних и, несомненно, бдительно охранялся.

Спустя несколько минут они преодолели небольшой подъем и увидели потрясающей красоты старинное здание апельсиново-розового цвета.

– Ох, Леон!

– Это и есть палаццо Малатесты. Наша семья приобрела его в девятнадцатом веке. Тогда он был небольшим, но потом неоднократно перестраивался. Как и в других аристократических виллах на адриатическом побережье, в нем сочетаются современные удобства и очарование старины.