Мой темный принц - Джулия Росс

Пенни прошествовала по парку и лугам к старой тропинке, которая вела от Раскалл-Холла к Раскалл-Сент-Мэри. Ее так и подмывало оглянуться, но она стойко сопротивлялась этому желанию. Никакой погони на конях нет и быть не может. Это же Англия. Она не поддалась на выдумки принца и устояла перед его угрозами. Если он попытается отомстить ее матери, тем самым он только настроит против себя местных дворян, а у некоторых, между прочим, имеются весьма влиятельные связи. Вряд ли он станет так рисковать. Сейчас он никак не может позволить себе вызвать недовольство британских пэров. А что до якобы грозящей ей опасности со стороны его врагов… чушь! Это же просто смешно!

Белые облака наплывали на солнце, отбрасывая на поля бегущие тени. Дрозды щебетали и суетились в колючей изгороди. Воздух был напоен густым свежим ароматом цветов. Ничто не изменилось, за исключением того, что местные жители теперь не имели права свободно пользоваться Раскалл-Холлом. Она знала, что он говорит серьезно. Ни один из влиятельных людей округи не осудит лорда Эвенлоуда за то, что тот решил взять поместье в свои руки.

Тропинка уперлась в небольшую калитку в кирпичной стене за церковным двором. Она остановилась, положив руку на защелку, и прижалась лбом к избитым непогодой доскам. Если за ней никто не гнался, отчего же тогда она дышала так тяжело, с надрывом, а сердце бешено колотилось в груди?

«"Симпатичная" – совсем не то слово. Лучше сказать "прекрасна, красива, принцесса"».

Она чуть было не поверила в это, не так ли? На один краткий миг, стоя перед зеркалом с белой салфеткой на плечах, глядя на то, как его руки обхватили ее лицо, приподнимая волосы и создавая иллюзию модной прически и красоты, она практически поверила ему. Как глупо! Она уже давно узнала цену мужским комплиментам и лести!

И все же, как бы ни было больно это признавать, Пенни пришлось столкнуться с одним вопросом: хотелось бы ей, чтобы он нашел ее привлекательной? Ее, разумную и практичную Пенелопу Линдси? Страшной ее, конечно, не назовешь, но внешность у нее совершенно обычная. О Боже, это безумие какое-то!

«Я не имею к вам абсолютно никакого личного интереса».

Что ж, это и есть правда, и она с радостью принимает ее. Так лучше. Она криво усмехнулась, развернулась и уставилась в небо. Отчего ей вдруг показалось, что он собирается покуситься на ее добродетель? Ее спокойствие и ее безопасность – вот и все, на что он собирался покуситься, и это гораздо важнее в данных обстоятельствах, в любых обстоятельствах!

Облака медленно плыли в безбрежной синеве, меняя свои очертания. Он поймет, что ничего тут не добьется, и уберется восвояси, назад в Глариен, бороться со своим кузеном. Но что будет с селянами, с ней и с ее матерью, если они больше не смогут подбирать крохи с щедрого стола Раскалл-Холла? Или если он передумает и решит претворить в жизнь свой ультиматум?

«Клампер-Коттедж, где вы родились и выросли, мой. Вы знали об этом?»

Но даже если он решится исполнить свои угрозы, бросив вызов общественному мнению, они это переживут. Мамины родственники из Стаффордшира примут их. И если из-за его присутствия ей действительно может что-то угрожать, возможно, им с матерью лучше уехать на время к своим кузенам и переждать там тяжелые времена.

Пенни повернулась и открыла калитку. Ничто не заставит ее согласиться на его план. Не может же она в самом деле целый месяц прожить в Раскалл-Холле, обучаясь придворным манерам, а потом уехать в Лондон и морочить там голову русскому царю и принцу-регенту.

«Я полагал, что в вас больше смелости и дерзости».

– Полагаю, что у меня есть все, что мне нужно, премного благодарствую, ваше высочество! – произнесла она вслух.

Она поверить не могла, что все произошедшее с ней – правда. Ее похитили и держали под замком – прекрасная сказка для зимнего вечера у камина. Фантастическая нелепица!

Она поспешила через церковный дворик к Клампер-Коттеджу. Крохотный садик был практически скрыт за живой изгородью из падубов. С другой стороны, огибая стоявший на углу вековой дуб, бежала к деревне проселочная дорога. От маленького домика, в котором она родилась, до ближайших соседей – расположившегося рядом с церковью дома священника времен королевы Анны – было примерно полмили. Начиная с семнадцатого века в Клампер-Коттедже, здании куда более древнем, располагался постоялый двор, но лет сто назад его перестроили под жилой дом.

Она распахнула калитку сада. Клумбы с розмарином и лавандой источали божественный аромат. За ними росли мята, петрушка и чабрец. Этот сладкий густой запах всю ее жизнь сливался воедино с запахом теста и яблок, хранившихся за изгородью из ярко-зеленых английских падубов, которые всегда защищали ее мирок.

Входная дверь скрипнула, на пороге появилась мать. Солнце осветило ее отделанный кружевом чепчик, многократно заштопанный мельчайшими невидимыми стежками. На изящный носик и щеки упали полоски тени. Пенни не унаследовала красоты своей матери – ни маленького точеного носика, ни идеального подбородка, ни шелковистой кожи, ни светлых пшеничных волос, спрятанных сейчас под чепцом, – той внешности, которая когда-то привлекла внимание принца. Голубые глаза миссис Линдси были яркими, словно у девочки. И только улыбка выдавала внутреннюю тревогу.