Только дружба? - Стелла Фуллмер

— Я тебя не заметила.

— Так я и понял. Кстати, Сара, на всякий случай неплохо бы тебе уяснить, что твоя тетка не из тех, кто болтает о своих связях на каждом углу.

Уделив Саре лишь несколько секунд, Паркер переключил внимание на Девон, но успел заставить Сару почувствовать себя неловко — настолько, насколько она вообще позволяла себе подобные чувства.

— Я, пожалуй, пойду, — пробормотала Сара.

— Да, думаю, так будет лучше, — не глядя на племянницу, бросила Девон.

Паркер плотно закрыл за Сарой дверь.

— Это правда?

Если у Девон и оставалась слабая надежда, что он услышал не весь разговор, то теперь она испарилась.

— Я думала, ты ушел. — Девон взяла со стола тарелку, но тут же выронила ее — тарелка разлетелась на кусочки. — Видишь, что ты со мной сделал! — Ее голос дрожал.

— Я задал тебе вопрос.

— А я решила на него не отвечать. — Девон опустилась на колени и стала собирать осколки.

— Прекрати, порежешься!

Паркер шагнул к Девон, обхватил ее под мышками и заставил встать. Стряхнув несколько прилипших к ее джинсам мелких осколков, он выпрямился и, взяв Девон за подбородок, всмотрелся в ее лицо.

— Мне не нравится, что ты надо мной нависаешь.

— Что я могу поделать, такой уж я вырос.

— Отпусти меня, — прерывистым шепотом взмолилась она.

— Это правда, что ты не можешь иметь детей?

Девон закрыла глаза.

— Правда. Я бесплодна.

Или почти. «Не невозможно, но мало вероятно», — так сказал врач, терпеливо объяснивший Девон, какие осложнения дало перенесенное ею заболевание. Он говорил о разных способах лечения, но Девон не покидало ощущение, что под сомнение поставлена сама ее женственность, и поэтому она слушала невнимательно. До этого она считала само собой разумеющимся, что когда-нибудь встретит хорошего человека и у них будут дети. И, только услышав, что вероятнее всего ей не суждено родить ребенка, она осознала, насколько велико было желание стать матерью.

— Ты мне не говорила.

Негодование в голосе Паркера вызвало у нее горький смех.

— Ну, знаешь ли, о таких вещах не говорят походя, словно о погоде! Когда я только услышала приговор врача, мне не хотелось ни с кем об этом говорить, а позже... как-то ни разу к слову не приходилось.

Паркер поморщился, представив, каково женщине услышать такой приговор.

— Давно ты об этом узнала?

— Пять лет назад.

— И так долго скрывала?! — ахнул он.

— Что бы Сара ни говорила, даже если бы я могла родить сотню детей, это ничего не изменило бы, никто не заменит мне Джонни.

Девон смотрела с вызовом, словно ожидая, что Паркер станет спорить. Он чертыхнулся и тихо сказал:

— Я знаю.

Его взгляд, в котором сквозили доброта и нежность, растопил ее враждебность, осталась только печаль.

— Я знаю, что ты знаешь, — пробормотала Девон.

Вздохнув, она наконец позволила себе расслабиться в объятиях Паркера.

— Нужно было рассказать мне.

— Да, я уже жалею, что не рассказала.

Вероятно, в глубине души Девон боялась, что, если Паркер узнает правду, его отношение к ней изменится. Она не плакала, но обнимала Паркера так крепко, словно от этого зависела ее жизнь. Паркер гладил ее по голове, по спине и что-то говорил. В смысл слов Девон не вдумывалась, ее успокаивал сам звук его голоса.

— Спасибо.

Девон вдруг застеснялась и испытала потребность высвободиться из сильных рук Паркера. Тот без труда понял причину внезапно сковавшего ее напряжения. Отойдя от него и избегая смотреть ему в глаза, Девон принялась зачем-то приглаживать волосы.

— Знаешь, возможно, и к лучшему, что Джонни будет жить с Сарой и Клайвом. Если бы он остался со мной, ему пришлось бы расти без отца. А мальчику нужен мужчина в семье... образец для подражания, и все такое...

— Ерунда! — вдруг рассердился Паркер. — В один прекрасный день ты выйдешь замуж, и твой муж будет, куда лучшим образцом для подражания, чем зануда, с которым спуталась Сара.

Помня о неприязни Паркера к Клайву, Девон решила не придираться к слову «зануда».

— Нет, я никогда не выйду замуж.

— Это ты сейчас так говоришь, а когда ты кого-нибудь полюбишь...

Девон рассердилась: он просто говорит ей то, что, как ему кажется, она хотела бы услышать! Пустые слова, они оба знают, что ни один мужчина не захочет на ней жениться, если узнает о ее бесплодии.

— Я сказала: никогда! Брак для того и нужен, чтобы обеспечить детям любовь и заботу, дать им ощущение безопасности. Мужчина женится, чтобы иметь детей.

— Это только женщины так считают, — возразил Паркер. — Вы практичнее нас. Мужчины женятся по другим соображениям.

— Ах, Паркер, не пытайся меня утешить! Я смотрю на вещи трезво и давно привыкла к мысли, что у меня не будет семьи.

Теперь рассердился уже Паркер.

— С каких это пор, интересно, ты заделалась экспертом по мужчинам?!

Его горячность озадачила Девон.

— Я, конечно, не эксперт, но...

— Никаких «но»! Я понял: ты вбила себе в башку, что должна быть стойкой и мужественной. Честное слово, мне хочется свернуть тебе шею!

— Это я заметила, — тихо обронила Девон.

— Я — мужчина...

— Это я тоже заметила.

Девон предпочла бы не развивать эту тему, но сбить Паркера было не так-то просто.

— И потому я чуточку лучше разбираюсь в том, что думают мужчины. Так вот, нормальный мужчина, собираясь жениться, думает в первую очередь о любви, а не о том, достаточно ли у его избранницы широкие бедра, чтобы произвести потомство...

Чуть задержавшись на ее тонкой талии, взгляд Паркера скользнул ниже... Он поспешно отвел глаза — и вовсе не потому, что задумался о способности или неспособности Девон к деторождению.

— Паркер, ты говоришь о сексе. Ради секса мужчине нет необходимости жениться... Ты и сам это знаешь.

— Даже мы, жалкие ничтожные мужчины, понимаем, что любовь и секс — не одно и то же! — Паркер мрачно усмехнулся.

Девон опешила от сердитого напора, прозвучавшего в его голосе, но тут же вспомнила: Паркера бросила любимая женщина! Неудивительно, что он принимает этот разговор близко к сердцу.

— Так вот почему ты хотел жениться? Паркер нахмурился.

— Речь не обо мне.

— По-моему, это несправедливо, мы целый день только и говорим, что о моих потаенных чувствах, — проворчала Девон.