В тихом омуте - Уильям Райс

Николя радостно прижалась к нему теснее и сложила губки бантиком, то ли для поцелуя, то ли желая нашептать что-то на ухо. Осторожности ради Джеймс подставил ей ухо и тут же услышал горячий шепот:

— Ты и сам такая душка, Джейми, лапочка.

В словах её было столь неприкрытое приглашение, что Джеймс просто обмер — таким успехом он никогда ещё не пользовался.

Оставалось только надеяться, что все эти женщины набросятся на него хотя бы по очереди… В следующий миг Джеймс похолодел, затылком чуя на себе всепроникающий взгляд Китти. И поспешно заявил Николя:

— Пойду выполню просьбу Элинор. Она хотела, чтобы я уделил немного внимания Тони Вальдшнеп. Бедняжке, похоже, грустно одной.

Зеленые глаза скользнули влево, вправо, затем Николя, почти прильнув к нему, прошептала:

— Вся её беда в том, что она никак не может забеременеть. По крайней мере — от Бена. Хотя они перепробовали, кажется, все мыслимые методы…

Вот, наконец, и полночь. В доме осталась только избранная публика. К которой прибавился Тони Вальдшнеп, муж Тони.

Джеймсу Бен не понравился с первого взгляда. Наверное, он проникся бы к нему антипатией даже, не познакомившись с Тони. Бену на вид было около сорока, лет на десять больше, чем Джеймсу, но его нагловатую и заносчивую манеру держаться нельзя было объяснить одной лишь разницей в возрасте. Нет, Бен словно стремился показать окружающим, что он один тут белая кость, а остальные ему в подметки не годятся. Джеймсу сразу показалось, что этот мужчина способен общаться лишь с теми людьми, от которых ему что-то нужно, причем готов в этом случае пускаться во все тяжкие, чтобы добиться своего. Словом, типичный проходимец и выскочка…

То, что ему было нужно от Элинор, бросалось в глаза сразу. Ясно было и то, что желаемого он добивался уже не раз.

Только Тони, похоже, ничего этого не замечала.

Тони…

Час назад, оставив Николя, он перекинулся с Тони буквально несколькими словами. Нашел он её возле бара, в обществе Майка, мужа Элинор, и ещё каких-то людей, имен которых так и не запомнил.

— Добрый вечер, Тони.

Тони сразу повернулась к нему, продолжая вполуха слушать какой-то анекдот, который рассказывал Майк, то и дело покатываясь от смеха. Улыбнувшись Джеймсу, она взяла Майка за рукав.

— Майк, ты знаком с Джеймсом Торчлендом?

Толстяк развел руками.

— Ну конечно!

Его внушительное брюшко затрепетало — по габаритам оно походило на пивной бочонок; муж Николя казался бы рядом с Майком стройным юношей. Похоже, на Би-Би-Си денег на еду для своих служащих не жалеют, подумал Джеймс. Может, если здесь не выгорит, ему самому устроиться врачом на телевидении?

— Джеймс очень тактичный, — смущенно промолвила Тони, — и никогда сам не признается, но я почти уверена, что Элинор попросила его оказать мне внимание. Так что не обессудьте, но я должна его выручить.

Майк громко заржал.

— Это ведь так, Джеймс? — настойчиво спросила Тони.

Джеймс виновато потупился.

— Вот видите — я права! — торжествующе воскликнула Тони и, взяв Джеймса за руку, увлекла за собой в гостиную. Там было по-прежнему многолюдно, но толпа понемногу редела.

— Между прочим, меня только что и в самом деле, как вы выразились, «надоумили» насчет вас, — наябедничал Джеймс. — Но я сказал, что готов только на… дружеские отношения.

— Только? — переспросила Тони.

— Нет, конечно, — поспешно ответил Джеймс. — Это я так — для отвода глаз. Я пояснил это тем, что вы не такая, как остальные. Что вы сделаны из другого теста.

— Значит, я была права, — нахмурилась Тони. — Значит, они все это специально подстроили. — Она обескураженно покачала головой, затем добавила: — Вы правы — я и в самом деле вылеплена из другого теста.

— Как? — не на шутку испугался Джеймс. — Мне очень жаль. Тогда нам, наверное, не следует…

— О, нет, я не то имела в виду, — поправилась Тони. — С вами — дело совсем другое.

— Правда? — обрадовался Джеймс.

Тони кивнула.

— Со мной никогда прежде такого не случалось, Джеймс. Вы мне очень нравитесь. — Взгляд её затуманился, слова звучали взвешенно. Было в её речи что-то противоречивое: она говорила о чувствах, но столь бесстрастно, словно действовала по какой-то непонятной Джеймсу, заранее просчитанной программе…

Ерунда, сказал себе Джеймс. Возможно, она просто хочет отплатить мужу той же монетой.

— Послушайте, Джеймс, — сказала Тони. — Подождите немного, пока я сама к вам подойду. Я знаю этих людей со всеми их привычками как облупленных, а вы — ещё нет. Положитесь на меня и предоставьте мне инициативу. А пока сделайте что-нибудь для отвода глаз. Пококетничайте понарошку с кем-нибудь из них. Николя об этом только мечтает, да и Элинор всегда готова покрутить хвостом. Только не заходите слишком далеко…

— Но ведь мне бы хотелось с вами…

Сущая правда — пока Джеймс смотрел на Тони и заглядывал в её бездонные бледно-голубые глаза.

Тони улыбнулась.

— У вас замечательный вкус, доктор Торчленд. — И тут же снова посерьезнела. — Мы должны быть предельно осторожны, в противном случае ничего не выйдет. Если вы расскажете хоть одной живой душе или даже просто намекнете…

— Ну что вы! — Джеймс с оскорбленным видом приподнял руку. — Об этом и речи быть не может!

— Хорошо, — кивнула Тони. — И все же будьте осторожны. Но только прошу вас — не перестарайтесь.

Когда гости большей частью разбрелись по домам и остались лишь те люди, которых Джеймс знал по именам, он вдруг с холодеющим сердцем вспомнил про Китти. Осмотрелся по сторонам, пробежался по комнатам… Никаких следов Китти.

— Вы не видели мою кузину, Элинор? — спросил он наконец.

Та ответила, что Китти уехала домой ещё час назад. И тут же, смеясь, добавила:

— Не беспокойтесь, домой вас отвезут. В свое время. В конце концов завтра уик-энд и можно выспаться всласть.

Джеймсу столь неожиданный отъезд Китти показался странным. С другой стороны, его подозрения окрепли: возможно, Китти в самом деле все это подстроила, желая спровоцировать на опрометчивый и роковой шаг… Он пожал плечами:

— Вообще-то могла бы и сказать мне, что уезжает. Ведь она сама меня сюда привезла…

— Как, вы уже соскучились по своей драгоценной кузине? — Элинор игриво потрепала его по щеке. — Маленький Джейми скучает без своей стервозной родственницы. Не бойся, малыш, я сама за тобой присмотрю. Пойдем потанцуем.

Верхний свет уже выключили, и оставшиеся гости расползлись по углам, где, сидя в интимном полумраке, потягивали напитки или потихоньку ласкали друг дружку. Николя разлеглась на коленях мужа Элинор. Сама же Элинор тесно прильнула к Джеймсу и, обвив его шею обеими руками, впилась в его губы жадным поцелуем. Поскольку помешать ей Джеймс не мог (да и не слишком стремился), то решил отдаться на волю течения. Не отталкивать же её, черт побери, чтобы завести идиотский разговор о погоде! К тому же в кабинете было настолько темно, что никто при всем желании не увидел бы, чем занимаются танцующие. Приоткрылась дверь, вошла ещё одна пара. Кто это был — Джеймс не разглядел, но заметил лишь темные силуэты, а затем услышал приглушенное «О, дорогой!». Тем временем Элинор прижалась бедрами к его чреслам и жарко зашептала на ухо: