Весь в моей любви - Дайана Стингли

Смешно, но когда в парке Шелли призналась, что лесбиянка, мне показалось – подруга обрекает себя на трудную одинокую жизнь.

Стоя на веранде, я слушала смех девчонок, развлекающихся в джакузи, чувствуя, что не в состоянии здесь оставаться. Мне было так одиноко, что даже подруги не могли помочь. Слушать их болтовню оказалось выше моих сил. Надо выбираться отсюда и немедленно. Быстренько попрощаюсь и – домой.

Шелли я нашла в кухне рядом с Анжелой, замешивавшей тесто на оладьи.

– «Розовые» девчонки отлично готовят, – сказала я, стараясь держаться непринужденно.

– Да уж, – буркнула Шелли.

– Потому что мы не боимся растолстеть, – откликнулась Анжела, обнимая Шелли за талию. – Мы любим друг друга за наш духовный мир. Верно, лапочка?

– Ну, еще бы.

Анжела недоуменно посмотрела на спутницу жизни.

– На вид – просто объеденье, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал мажорно в старомодном смысле этого слова. – Девочки, мне что-то нехорошо, пойду-ка я, пожалуй. Попрощайтесь за меня со всеми, ладно?

– Ты не заболела? – забеспокоилась Анжи.

– Нет, я просто… – «Подыхаю», хотелось мне сказать, но Шелли на меня даже не посмотрела. – Наверное, начинается грипп или еще что…

– Но как же, Сэм… Праздник без тебя будет не в радость, – огорчилась Анжела, неожиданно растрогав меня едва не до слез. – Хоть в джакузи-то посиди с нами подольше! Сразу полегчает, а я заверну тебе с собой чего-нибудь вкусненького.

– Если ей плохо, значит, ей плохо, – отрезала Шелли, с неожиданным раздражением принимаясь крошить овощи. – Не заставляй человека оставаться, хочет домой – пусть едет.

– Боже, ты что, так и будешь теперь общаться?

– Как – «так»?

– Бросаться на всех и вся?

– Я ни на кого не бросаюсь!

– Нет, бросаешься!

– Анжела, она на меня злится, – вставила я. – Не на тебя. Я в ужасном настроении, да и чувствую себя паршиво, поэтому, Шел, прости мою грубость. Меньше всего на свете хотела тебя обидеть. Ты же беспокоилась о моем здоровье…

– Го-осподи, – застонала Анжела, – ты снова шпыняла ее за курение? Шелли, Сэм бросит курить, когда сама решит, ты это прекрасно знаешь. Извинись перед Самантой за бестактность.

– Это не бестактность. Я волнуюсь за тебя. Ты же знаешь.

– Ты что, ей не сказала?

– Не сказала мне – что?

– Откуда же ей знать, если ты ей не сказала?

– Чего она мне не сказала-то?

– Я вышла за ней и собиралась сказать, но она тут же меня оборвала!

– Девочки, я, пожалуй, пойду, если вы будете разговаривать, словно меня здесь нет.

– Сэм, Шелли хочет сказать тебе, что…

– Нет, позволь уж мне самой. Она моя лучшая Подруга, хоть и заноза в заднице. Сэм, Боже, эти слова все еще приводят меня в восторг – я беременна!

– Ты беременна? – переспросила я, блеснув аналитическими способностями.

– Да! Несколько месяцев назад мы с Анжелой решили завести ребенка, но никому не хотели говорить, пока не будем уверены, что получилось. Только в пятницу все подтвердилось.

Я не всегда такая, какой стремлюсь быть. Долгую секунду вместо радости и умиления я ощущала зависть. Почему у Шелли все как у людей, а мне фатально не везет? Если вспомнить продвижение подруги по службе, покупку дома и создание семьи, Шелли каждые три-четыре месяца можно поздравлять с новым достижением.

Взглянув на счастливую пару, я со злостью подумала: ну и что, подумаешь, ребенок или новость о будущем ребенке?! Тоже мне беспрецедентное событие! Люди уже воспроизводят собственных клонов, в одиннадцатичасовых новостях сообщали. Даже я когда-то была ребенком: я видела фотографии. Что с того, что дети милые? Все мы в детстве очаровательны, и посмотрите, во что превращаемся! Несомненно, в этом кроется секрет неотразимости супермоделей. Ой, глядите, взрослые женщины, которым удалось сохранить очарование! А ну-ка расклеим их лица на каждом углу!

Решительно непонятно, почему новость о ребенке заставила унылую развалину, смертельно завидующую удачам подруг, растаять за считанные секунды и, переполняясь эмоциями, мысленно примерить титул «тетушки Сэм», лучшей подружки Шелли-Анжелы Младшей.

– Боже мой, девчонки! – заорала я и пошла вперед, желая обнять и ту, и другую. Несколько секунд мы, улыбаясь, сжимали друг друга в объятиях. – А знаете, чем хорошо имя Сэм? – спросила я. – Оно прекрасно подходит и мальчику, и девочке. Мамаше на заметку.

Но радостная минута миновала, и я вспомнила о своих бедах. Однако, хотя я снова ощутила, что у меня есть близкие подруги, время казалось неподходящим, чтобы обрушивать на них подробности своей катастрофы. Меня тянуло домой. Я искренне радовалась за девчонок, но их счастье начинало припекать, разъедая кожу. Надеюсь, малышка Шелли-Анжела Младшая никогда не испытает ничего подобного.

– Жаль, я не могу остаться и как следует отметить новость. Мне совсем паршиво. Пожалуй, я все-таки пойду.

– Ты твердо решила? – огорчилась Анжела.

– Ну да.

– Хочешь с собой чего-нибудь вкусненького?

– Нет, вряд ли я смогу проглотить хоть кусочек. Веселитесь, мамаши. Ох, даже не верится. Вы обе просто умницы! – Я медленно отступала к дверям. – Берегите себя. Еще увидимся.

– Пока, Сэм. Надеюсь, тебе скоро полегчает, – отозвалась Шелли. – Звони, если что-нибудь понадобится.

– Спасибо.

– О, кстати, Сэм, – вспомнила Шелли, когда я уже шагнула за порог. – Шестнадцатого отмечаем Рождество. Том грозился прийти.

– Отлично, – ответила я и поспешила уйти.

Только этого не хватало – еще один чертов праздничек. Вроде бы Шелли что-то говорила о некоем Томе, но мне даже не хотелось просить ее напомнить, кто он есть. Видала я кавалеров, приглашаемых Шелли для меня: минут через пять у нас, как правило, заканчивались темы для разговора.

Праздник окажется сущим кошмаром: гости будут исходить отменным расположением духа и рождественским настроением, Шелли и Анжела примутся сиять собственным светом, а я буду маяться с Томом, обезумев от тоски по Грегу и чувствуя себя величайшей неудачницей в южном полушарии.

По дороге домой жизнь казалась мне зияющей черной дырой. Торчу на этой планете тридцать четыре года, и чем себя проявила? Шелли сделала прекрасную карьеру, счастлива со своей Анжелой, отлично зарабатывает, купила дом с новомодными техническими чудесами, а теперь еще и ребенок! Ей определенно удалось чего-то добиться в жизни, а если говорить честно, то многого. Что касается меня, то все, чего удалось достичь после окончания высшей школы, – съехать на отдельную квартиру и отложить несколько фунтов на черный день.