Расплата за грехи - Марина Линник

– Этих? – сэр Кондрингтон показал на несчастных, которые больше походили на ожившие трупы, нежели на людей. – Вы про этот сброд? Расстрелять их!

– Но, сэр… – попытался вмешаться лейтенант Уоткинс, которого возмущали бесчестные действия вице-адмирала.

Тот, не поворачивая головы, выхватил пистолет и выстрелил в голову стоявшему рядом с ним офицеру.

– Я сказал: расстрелять! – ледяным тоном повторил Чарльз Кондрингтон. – Изменники всегда должны получать по заслугам! Лейтенант Уолкинсон! Примите под командование корабль и прикажите исполнять мои распоряжения! Невозможная ситуация. Это офицер, а не матрос-простолюдин. Его можно – как максимум – арестовать или отстранить от командования.

Звуки выстрелов заглушили крик ужаса, который вырвался из уст молодой девушки. Вильям крепко сжал ее в своих объятьях, стараясь спасти хотя бы ее одну, если уж ему не удалось защитить своих матросов.

– Так вы говорили о каких-то свидетелях, мисс? – иронично спросил лорд Кондрингтон, когда за борт было сброшено тело последнего матроса. – Что-то я таковых не наблюдаю.

– Вы их убили на глазах этих людей, – еле сдерживая свой гнев, произнес лорд Батлер, показывая на собравшихся на палубе матросов и солдат. – Они свидетели… свидетели того произвола, который вы тут учинили.

– Они? Неужели? Вы так думаете? – засмеялся лорд Кондрингтон.

Затем он обратился к стоявшему около него молодому лейтенанту:

– Вы что-нибудь видели, лейтенант Уолкинсон?

Тот потупил глаза и покачал головой.

– Я в этом и не сомневался, – злорадно произнес вице-адмирал, глядя на молчащую толпу. – Да, я отдал приказ расстрелять этих людей. Но это мой долг…

– Ваш долг – убивать невинных людей? – с вызовом спросил лорд Батлер.

– Долг – карать преступников. Такой мне дали приказ. Я только исполняю волю моего короля. У кого-то есть возражения?

Он вытащил второй пистолет и обвел взглядом безмолвную толпу. Все отводили взгляд, боясь, что Чарльз Кондрингтон прочтет в их глазах истинные чувства, которые они испытывали, видя самоволие вице-адмирала.

– Что такое? Неужели нет храбрецов? – дерзко спросил он. – Вот видите, лорд Батлер, вам не оправдаться. По закону за пиратство вас и вас, капитан, ожидает виселица. Что касается вас, мисс, то, учитывая ваш юный возраст и то обстоятельство, что вы были втянуты в разбой против своей воли, вас ожидает монастырь, где вы и проведете остаток своих дней в покаянных молитвах. И такую милость я оказываю только потому, что вы, мисс, напоминаете мне вашу мать. Она была очаровательной женщиной. Пока не вышла замуж за… за вашего отца.

– Не смейте говорить об этой святой женщине, – гневно вскричал сэр Батлер. – Вы недостойны даже упоминать ее имя!

– Да неужели? – взорвался лорд Кондрингтон. – Если бы она не была так же глупа, как и красива, то сразу бы поняла, за какое ничтожество она вышла замуж. Она могла стать равной королеве. Перед ней преклонялись бы короли и императоры, а вместо этого она стала затворницей в вашей богом забытой дыре. Из леди она превратилась в торговку…

Лорд Кондрингтон не успел еще договорить, как крепкие, мускулистые пальцы лорда Батлера впились в его горло и стали сжимать с неистовой силою. Началась суматоха. Лицо Чарльза Кондрингтона мгновенно стало багрово-синим от напряжения и нехватки воздуха. Он изо всех сил старался вырваться из смертельных объятий. Ему помогали солдаты, но оттянуть человека, защищавшего честь своей покойной супруги, было не так-то просто. Соперники упали на палубу. В тот момент, когда уже казалось, что для лорда Кондрингтона все кончено, раздался выстрел. Лорд Батлер дернулся и замер, а потом вдруг его тело обмякло.

– Отец! – в ужасе закричала Морин, вырываясь из объятий Вильяма. – Отец! Боже мой! Нет, нет, нет!..

Расталкивая солдат, она бросилась к Джеймсу Батлеру. Перевернув его на спину, Морин, объятая предчувствием беды, увидела, как на груди отца расплывается алое пятно. Стеклянные, лишившиеся выражения глаза лорда Батлера смотрели куда-то вдаль, а на неподвижном лице застыло удивление. Морин, не в силах поверить в несчастье, наклонилась к груди так горячо любимого и нежно любящего отца, чтобы уловить биение сердца. Но оно не билось. Благородное, отважное сердце лорда замолчало, и замолчало навсегда. Она схватила его руку и прижала к губам. Крик боли вырвался у нее из груди. Нескончаемое отчаяние сковало ее грудь, а глаза застили горючие слезы. Сердце, казалось, разрывается на тысячу мелких кусочков и готово выпрыгнуть наружу. Глядя на тело отца, который еще несколько минут назад был рядом живым, смотрел на нее, оберегал, обнимал, поддерживал во всем, она никак не могла поверить в происходящее.

– Отец!.. Милый отец! Не покидай меня! Дорогой, любимый!.. Отец! Прошу тебя!.. Не оставляй меня!.. – кричала Морин, и от этих отчаянных криков у людей, которые находились рядом, сжималось сердце.

У всех, но только не у лорда Кондрингтона. Придя в себя от испуга и увидев, что его давний враг наконец повержен, он обрел спокойствие, и его грязная душонка исполнилась ликования.

– Выбросить на съедение акулам! – холодно бросил он.

– Но, сэр, простите, он все-таки лорд, – возразил новоиспеченный капитан фрегата, лейтенант Уолкинсон.

– Лорд он или нет, сейчас это уже не имеет никакого значения. Он был схвачен на пиратском судне, он сопротивлялся закону и был убит в схватке. Я – судья! И я постановил: отнестись к нему так, как относятся к любому, кто преступил закон. За борт его! А вас, капитан Стерлинг, будут судить с остальными пиратами в Порте-Ройал. И молитесь, чтобы у губернатора и судьи было хорошее настроение. В кандалы и в трюм. А красотку… под арест. В Порте-Ройал ею займутся.

Морин хотела защитить мертвое тело отца и не дать солдатам возможности выполнить распоряжение вице-адмирала, но что могла сделать беззащитная девушка против солдат Его Величества, слепо подчинявшихся приказу? Тело сэра Батлера подняли и осторожно понесли. Морин бросилась было за ними, но ее схватили. Морин пытались удержать несколько солдат, но справиться с обезумевшей от горя девушкой было невозможно.

– Да успокойте эту бешеную кошку! – рассердился лорд Кондрингтон. – У меня нет больше желания слушать эти вопли.

Один из солдат ударил Морин по лицу. Девушка замерла от неожиданности, но потом осела на палубу, прижав руки к лицу. В таком положении она просидела до тех пор, пока тело ее отца не оказалось за бортом. Услыхав всплеск воды, Морин подняла голову и неожиданно для всех проговорила металлическим голосом, четко выговаривая каждое слово:

– Гореть вам в аду, лорд Кондрингтон!

Слезы, которые еще совсем недавно застилали прекрасные глаза девушки, внезапно высохли. Ее белое как мел лицо, застыло, словно мраморная маска. Она с ненавистью смотрела на лорда. Казалось, Морин хотела как можно лучше запомнить своего врага. Ее взор пронзал вице-адмирала насквозь подобно булавке, которой энтомолог пронзает насекомое. Чарльз Кондрингтон невольно опустил глаза, не в силах выдержать ее горящего ненавистью взгляда. Но, тем не менее, он нашел в себе силы ответить на ее слова в привычной для себя ироничной манере: