Гордые сердца - Мэрилайл Роджерс

Нахмурившись, Уилл прошел вперед, чтобы помочь своей молочной сестре сойти с коня, и та, подавленная страданиями, начала поспешный рассказ:

— По дороге сюда, к Кенуорду, которого мы с Томом всегда навещаем, мы остановились в доме Беаты. От него ничего не осталось, кроме обгоревшего остова. — Полное боли лицо Мэг внезапно оцепенело от пережитого ужаса.

Уилл перевел взгляд со страдающей Мэг на ее хрупкую сестру и увидел милую улыбку на неестественно спокойном лице, обезображенном синяком под глазом и распухшей от удара челюстью.

— Ее мы нашли скрывающейся в лесу. — Прижав к глазам, из которых ручьем бежали слезы, намокший носовой платок, Мэг взяла себя в руки и продолжила скорбный рассказ: — Мы принялись искать ее Джонни и нашли его убитым, с кинжалом в сердце. Он был брошен на поленницу дров, и, наверное, его тоже собирались сжечь.

Уилл опять перевел взгляд с рыдающей Мэг на неестественно спокойную жену Джонни. Беата, сидящая на верховой лошади, казалось, не понимала ни слова из рассказа сестры и не чувствовала никакой боли. Она была опустошена.

— Она не помнит нападения, вовсе не помнит Джонни. До нее ничего не доходит, она лишь не дает снять с себя плащ, в котором мы нашли ее. Она и говорит-то как ребенок из замка Тэррент. — Мэг снова залилась слезами, и Уилл крепко обнял ее, пытаясь хоть как-то утешить. Когда Мэг снова овладела собой, он подошел к младшей сестре, все еще сидевшей на лошади.

— Уилл? — спросила Беата детским тихим голоском. — Ты тоже едешь на Чедшемскую ярмарку?

Уилл улыбнулся сестре, чей ум, несомненно, был помутнен ужасным испытанием. Почему жестокая судьба обрушила это злодеяние на ту, которая менее всего способна справиться с горем?

Душа Беаты была так же деликатна, как и ее стройное тело, и было ясно, что она не сможет одна пережить совершившееся насилие. Не из-за нужды ли в защите она преградила дорогу своей памяти и вернулась почти на двадцать лет назад, когда под покровительством графа Гаррика и в сопровождении брата, сестры и Уилла впервые оказалась в Уилде? Они все ехали на Чедшемскую ярмарку. Уход Беаты в те безопасные дни, вероятно, помог ей скрыть в тайниках своего разума перенесенную муку.

Бессильно сжав руки в кулаки, Уилл поклялся, что обидчик Беаты, кем бы он ни был, заплатит за свое злодейство жизнью. Он позаботится об этом! Он — не юный Уилл из Тэррента, а неумолимый рыцарь, наводящий ужас на французских захватчиков. Он найдет способ, даже если издаст при этом последний вздох!

— Нам пришлось привезти ее сюда, понимаешь? — Мэг без всякой необходимости молила о понимании, ведь она знала, что Уилл всегда приходит на помощь тем, кого любит. — До замка Тэррент несколько дней пути. Это слишком далеко, чтобы везти ее туда в таком состоянии. Кроме того, здоровье леди Нэссы может не выдержать подобного удара.

— Правильно сделала, Мэг. — Уилл сдерживал свой гнев и встретил взгляд карих глаз с твердостью, очень ее успокоившей. — Хотя когда всего лишь месяц назад я был в замке Дангелд, Гаррик говорил мне, что Нэсса поправляется после болезни.

— Да, хвала Господу, она поправляется, но мне не хотелось бы рисковать ее здоровьем. Ведь она ничем не сможет помочь раненой душе Беаты, а ушибы вылечит время. Более того, я боялась, что еще одно столкновение с врагами может причинить Беате непоправимый вред!

Кассандра сделала лишь пару шагов к приехавшим, и тем не менее она остановилась достаточно близко, чтобы слышать слова гостьи. Та говорила слишком быстро, чтобы Касси могла понять все, но ей стало ясно, что речь идет о нападении и смерти. Зловещее выражение лица Уилла лишь подтверждало серьезность событий.

Все это мало трогало Касси до того момента, пока Уилл не поднял Беату с седла и она не увидела плащ, в который была завернута хрупкая фигурка. Это был мужской плащ с гербом де Фо!

Он мог принадлежать любому из де Фо! — утешала она себя. Однако плащ был сшит из такой первоклассной ткани, что почти наверняка принадлежал либо Ги, либо любому из его племянников, Водери или Вольнуару.

С веселыми криками появился Кенуорд, но быстро затих, остановленный жестом вновь прибывшего молодого человека. Когда они заговорили, Касси по схожести их манер и лиц поняла, что это братья. Кенуорд вежливо отвечал на вопросы старшего, который был приблизительно одного возраста с нею. Пока она наблюдала за ними, Кенуорд внезапно обернулся и попытался улыбнуться ей. Касси, смущенная тем, что ее поймали за разглядыванием, покраснела и отвернулась, пока братья не вошли в дом, где обычно спал Кенуорд, когда не дежурил в коридоре за дверью ее комнаты.

Касси обернулась на Уилла. Его лицо смягчилось, когда он крепко прижал к груди свою несчастную гостью. Она с первого взгляда признала эту женщину, воплощавшую, несмотря на поблекшее лицо, вечную грацию и красоту, воспетую ее братьями. Касси шла позади Уилла, который бережно нес бедняжку в дом. Сквозь бледно-лиловый туман в глазах, она смотрела, как он пронес драгоценную ношу в свою комнату, а там, уж конечно, он уложит ее в свою постель.

Касси причиняло боль воспоминание, как он поднял ее с того же ложа лишь для того, чтобы, в знак решительного отказа, водворить свою явно нежеланную и вряд ли гибкую, как ива, пленницу в другую комнату. Она с неприязнью оглядела себя, сознавая, как проигрывает от сравнения с хрупким созданием, которое он нес с такой легкостью. У него не было желания обращаться с Касси так же нежно, как с той, другой, ведь он положил ее на соломенный матрас в холодной комнате — далеко не так заботливо, как нес сейчас свою гостью, словно она драгоценное, любимое существо.

«Мне безразлично, как Уилл относится к другой», — страстно уговаривала себя Касси, стараясь не замечать пустоты, которая поселилась в ее душе. Стоя в одиночестве у подножия лестницы, она безутешно вглядывалась в темноту наверху, желая, чтобы глубокие тени поглотили ее. Уилл любит красавицу! Боль заполнила пустоту в ее сердце.

«Мы враги по рождению, — бранила себя Касси. — Поцелуй, даже нечто большее никогда не опровергнут эту неоспоримую истину».

Прислонившись к стене, она пыталась собрать все силы для обороны. Присутствие гостей просто означало, что он оставил ее в покое. И все-таки, вместо того чтобы утешить, эта мысль только усиливала ее боль.

Прошло много времени, наконец тяжелые шаги наверху нарушили тишину:

— Кенуорд! — позвал Уилл с верхней ступеньки. — Отнеси это Гарри.

Очнувшись от оцепенения, Касси с удивлением обнаружила, что в комнате у огня сидят двое. Она не слышала, как братья вошли в дом. Кенуорд вскочил и поспешил к лестнице.

— Что это? — осведомился он у своего господина, бросив застывшей Касси мимолетную улыбку.

— Набросок герба с плаща Беаты. — Уиллу не было нужды изучать рисунок. В его памяти уже запечатлелся грифон с попавшей в его лапы змеей. Он уже видел это изображение на многих французских знаменах захватчиков, и ему только хотелось узнать, какому именно дворянину принадлежит этот герб и богатый плащ.