Ночной блюз - Камилла Верден

Дороти махнула рукой в сторону задней части дома.

— Он в комнате для наемных работников. Собирается уезжать.

Ей было любопытно узнать, о чем гость намеревается разговаривать с Вильямом. Но она понимала, что должна постараться как можно скорее выбросить всю эту глупость из головы. Поэтому, не задав больше ни одного вопроса, зашагала к крыльцу.

На сборы у Вильяма ушло всего несколько минут. Его вещи так и пролежали все эти дни в сумке, оставалось лишь добавить к ним туалетные принадлежности. Ему страшно не хотелось уезжать, но задерживаться он не имел права. Дороти не желала его знать и ясно дала понять, что не примет от него никакой помощи.

Выйдя из дома, он столкнулся с человеком, в котором сразу узнал Филиппа Симмонса.

— Послушай, я уезжаю, так что ни о чем не беспокойся! — бросил он, направляясь к «ситроену».

— А я ни о чем и не беспокоюсь, — сказал Филипп, следуя за ним. — Просто пришел поговорить… Ты прости меня за горячность, вчера вечером я должен был вести себя несколько иначе…

— Забудь, — ответил Вильям, укладывая сумку в багажник. — Я сам не понимаю, зачем сюда приехал.

— Я разозлился из-за того, что ты упомянул имя Эмета Симмонса, — произнес Филипп оправдывающимся тоном. — С ним у нас связаны прескверные воспоминания. Не исключено, что, узнав, что он за человек, ты никогда не станешь считать его своим отцом.

— Наверное, ты прав, — небрежно кивнул Вильям, усаживаясь за руль. — Он хотел поскорее исчезнуть отсюда и не усложнять и без того слишком запутанную ситуацию.

— Если ты все еще заинтересован в том, чтобы узнать правду, приезжай завтра к десяти по этому адресу. — Филипп сунул в руку Вильяму карточку. — Я записал тебя и себя на анализ крови.

С этими словами он зашагал прочь.

С пару минут Вильям смотрел на адрес, не понимая, почему Симмонсы вдруг решили изменить отношение к неизвестно откуда взявшемуся братцу.

— Вилли! — раздался со стороны дома пронзительный детский крик. — Вилли, не уезжай!

Вильям вышел из машины, не представляя себе, как будет прощаться с маленьким Тедди.

Тед мчался к нему так быстро, что по пути споткнулся и упал. Но, практически не обратив на это внимания, мгновенно поднялся с земли и продолжил бежать.

Вильям подхватил его на руки и взглянул в исполненные страха и отчаяния детские глаза.

— Я должен уехать, дружище, понимаешь? В Аберистуите меня ждут дела, — сказал он.

По щекам Тедди покатились ручейки слез.

— Но я хочу, чтобы ты остался. Я буду хорошо себя вести, честное-пречестное слово! — Он обхватил Вильяма за шею и прижался своей нежной щечкой к его щеке.

— Мы расстаемся не навсегда, Тедди, — гладя мальчика по голове, произнес Вильям. — И будем писать друг другу письма.

— Я еще не умею хорошо писать. — Тедди жалобно всхлипнул. — Делаю много ошибок. А читаю очень медленно.

— Не беда! — Вильям опустил племянника на землю и сел перед ним на корточки. — Пойдешь в школу и всему научишься. А до тех пор будешь просить маму читать тебе мои письма. Сегодня я уезжаю еще не так далеко, дружок. На днях загляну к тебе, обещаю.

Он услышал шум шагов и поднял голову. По направлению к ним шла Дороти. Она уловила его последние слова, это было видно по выражению ее лица.

Черт! — выругался про себя Вильям. Я должен во что бы то ни стало сдержать перед мальчонкой обещание. Прекрасно помню, как паршиво чувствовал себя в детстве, если кто-то из взрослых меня надувал… Это случалось частенько.

— Тедди, беги в свою комнату, — велела Дороти, остановившись на бетонной дорожке.

— Не побегу! — огрызнулся Тедди. — Это из-за тебя Вилли уезжает!

— Тедди, так нельзя разговаривать с мамой, — мягко одернул ребенка Вильям. — Тебе следует попросить прошения.

Мальчик обхватил его голову руками. И пробормотал, хныкая:

— Извини…

— Ты должен сказать это маме.

Тедди нехотя разжал руки, повернулся к Дороти, повторил «извини» и побежал к дому.

Дороти проводила его наполненным болью взглядом.

— Не переживайте так сильно, — произнес Вильям. — Он скоро обо мне забудет.

— Было бы лучше, если бы вы вообще не приезжали к нам… — сказала Дороти.

— Послушайте, я понимаю, что наделал глупостей, — проговорил Вильям. — Мне с самого начала следовало сказать вам о счете, который открыл на имя Тедди мой брат. — Он подошел к багажнику, открыл его и достал из внутреннего бокового кармана сумки папку. — Вот это я должен был отдать вам в первый день нашего знакомства. Здесь координаты юриста, с которым вам необходимо связаться.

Дороти взяла конверт.

— Спасибо. — Она опустила руку в небольшой нагрудный кармашек короткого джинсового платья и извлекла оттуда чек. — А это вам. Оплата за работу.

Лицо Вильяма потемнело.

— Мне не нужны ваши деньги.

— Это не мои деньги, а ваши, — с достоинством ответила Дороти. — Вы заработали их.

— Дороти, прошу вас… Все, чем я успел вам помочь, сделано от души и не ради наживы. — Щеки Вильяма слегка покраснели.

— Дженнингсы никогда не жили подачками, — спокойно, но твердо ответила Дороти и протянула чек.

Не на шутку разозлившись, Вильям взял его и разорвал на мелкие кусочки.

— Тедди — мой племянник! — горячо произнес он. — Я и так слишком долгое время не делал для него абсолютно ничего, потому что не знал о его существовании. Считайте отремонтированные сараи моим для него подарком.

Он сел в машину, но, прежде чем закрыть дверь и уехать, добавил:

— И советую вам рассказать мальчику правду о Лео.

— Тед еще слишком мал и ничего не поймет, — ответила Дороти с болью в голосе.

— Поймет, вот увидите, — мягко, но уверенно сказал Вильям. — Лжи дети никому не прощают.

Сняв номер в отеле в западной части Кардиффа, недалеко от парка и старинного замка, Вильям позвонил в автомастерскую и спросил, не готова ли его машина. Ему ответили, что на ее ремонт потребуется еще несколько дней. Итак, уехать домой сегодня или завтра у него не было возможности.

Опечаленный, он выглянул в окно. Если бы ему довелось остановиться в этом отеле при других обстоятельствах, его непременно посетила бы идея осмотреть кардиффский замок. Стены этой малиново-синей постройки, выполненной в псевдосредневековом стиле и украшенной обилием золота, были возведены еще римлянами. Впоследствии замок неоднократно переходил от одного владельца к другому и менял свой облик.

Сейчас же все мысли Вильяма крутились вокруг Дороти Дженнингс, а до кардиффских достопримечательностей ему не было дела.