Неподходящее знакомство - Стефани Винтер

Джозефин была оглушена и ошеломлена болью утраты.

Сама комната еще сотрясалась от отголосков его гнева. Пройдет много времени, прежде чем ей удастся забыть презрение в чудесных темно-карих глазах. Забыть прощальные слова Дугласа, полные яростного пренебрежения.

Но еще больше времени потребуется мне, чтобы стереть из памяти все остальные воспоминания о нем, с грустью поняла она. Ведь стоит только закрыть глаза – и перед внутренним взором встает красивая мощная фигура в выцветших джинсах и ковбойской рубахе, и смеются чудесные глаза, и пляшут в них золотистые искорки веселья…

Сейчас Джозефин была твердо уверена только в одном. Что бы ни случилось с ней дальше, замены ему она искать не будет. Суровый урок пошел на пользу. Теперь ей необходимо время, чтобы обдумать свою позицию, пересмотреть стратегию поведения. Подготовиться к тому дню в далеком будущем, когда ей встретится мужчина, ищущий, как и она, отношений без привязанности и взаимных обязательств. Но это будет не Дуглас, не Дуглас… Слезинка сорвалась с кончика ресницы и побежала вниз, обжигая кожу щеки.

Джозефин безучастно уставилась на свои ноги с тщательно накрашенными ногтями и розовыми нежными пятками. Смешно, подумала она, быть такой аккуратной и ухоженной, когда внутри все разрывается на части от невыносимой боли. И вдруг тряхнула головой и резко вскочила. Именно этого состояния эмоционального смятения она и стремилась избежать любой ценой. А сама комната только ухудшала положение.

Прочь! Скорее прочь отсюда! Скорее прекратить это бесцельное нытье и предпринять какие-то позитивные шаги!

Джозефин свернула влажные полотенца, отнесла их в ванную, собрала туалетные принадлежности и, ни на мгновение не задумываясь, швырнула злосчастный кусок мыла в унитаз. Придется сменить марку, подумала она. Умылась ледяной водой, попудрила распухший нос, оглянулась, не забыла ли чего-нибудь.

Ничего… кроме своего сердца. Но она найдет его, обязательно найдет.

Оказавшись у главного подъезда, она спросила у встретившего ее молодого парня из местного обслуживающего персонала:

– Что с моей машиной? Надеюсь, ее уже починили?

Тот удивленно взглянул на нее.

– Починили? А разве с ней что-то было не так? Я не в курсе. Мне никто ничего не говорил.

– Ну, тогда, значит, все в порядке, – оживленно произнесла Джозефин. – Подгоните ее, пожалуйста, и скажите, где я должна оплатить счет?

– Пройдите, пожалуйста, в офис, мэм, – почтительно сказал парень, указывая налево.

Она вошла в офис, где ее встретила молодая веселая девушка.

– Чем могу помочь, мэм? – спросила она, приветливо улыбаясь.

– Я мисс Перкс из восемнадцатого бунгало. Хотела бы оплатить счет за ремонт машины, – ответила Джозефин и подумала, не спросить ли у нее о Дугласе. Наплевать на все свои правила и узнать, кто он такой, как его фамилия, кем он тут работает.

– Простите, мисс Перкс, но счета нет, – сияя, сообщила девушка.

– То есть как? Не может быть. Машина вчера не работала, и мне сказали, что специально вызвали механика.

Девушка порылась в ящиках, достала какую-то бумажку, изучила ее, бросила обратно и покачала головой.

– Нет, мисс, ничего нет. Наверное, ремонт сделали за счет заведения.

Джозефин пожала плечами, повернулась и устремилась к выходу. Она уже взялась за ручку, когда услышала, что ее окликнули:

– Мисс Перкс, извините, я сразу не заметила. Тут вам записку оставили. Наверное, когда я завтракать ходила…

Девушка подала ей длинный конверт. Джозефин разорвала его непослушными пальцами, заглянула внутрь и побелела, а потом позеленела. Там лежали стодолларовая банкнота и записка.

Обычно я не плачу за секс. Но прошлая ночь была исключительной. Д.

Она едва не завизжала, но кое-как удержалась и покинула офис, высоко вскинув голову.

У подъезда уже стоял ее «линкольн». Джозефин сунула хрустящую банкноту пригнавшему его парню. Тот взглянул и рассыпался в благодарностях. Она, почти его не слыша, махнула рукой, с трудом удержавшись от желания смять проклятую записку и швырнуть ему в лицо.

Стоп! – мысленно осадила она себя. Парень ни в чем не виноват. Не надо вымещать на нем зло.

– Мисс Перкс, мисс Перкс.

Джозефин посмотрела ему в глаза, ожидая увидеть там презрение. Еще бы, какого другого отношения может ждать женщина, получающая плату за любовь? Но встретила вместо этого взгляд, полный участия и беспокойства.

– Мисс Перкс, вы плохо себя чувствуете? – спросил юноша. – Вы так побледнели…

Она заставила себя улыбнуться.

– Нет-нет, все в порядке. Благодарю. Я могу ехать?

– Конечно, мисс Перкс. Бак полон. Это я благодарю вас, мисс Перкс. Приезжайте к нам еще.

Джозефин села в машину и запустила мотор. Его мягкое урчание подействовало на нее успокаивающе. Есть надежда, что ей удастся добраться до дому без приключений.

Спасибо тебе, Господи, за понедельник!

Наверное, еще никогда в жизни Джозефин не воздавала столь искреннюю хвалу Создателю за возможность отправиться на работу. Уикенд выдался кошмарный, и она радовалась, что сможет наконец отвлечься от личных проблем и с головой погрузиться в дела.

До Далласа она доехала без происшествий, правда, дорога заняла больше четырех часов. Джозефин несколько раз останавливалась и выходила из машины, чтобы размять ноги и рассеять терзавшие ее мысли. Да и движение было довольно напряженным, так что по возвращении домой ее голова раскалывалась от боли.

А дома ее уже ждали многочисленные сообщения на автоответчике – все с просьбой позвонить как можно скорее. И от матери, и от отца, и от Саманты, и от Эдди, и даже от старой школьной подруги.

Джозефин раздраженно стерла их все, решив, что сегодня у нее нет душевных сил на разговоры с родными и близкими. Никуда они не денутся до завтра. Может, и она к тому времени немного придет в себя.

Открыв холодильник, Джозефин нашла там яйца, кусок сыру, несколько яблок и банку томатного сока. Несмотря на полнейшее отсутствие аппетита, заставила себя поесть и приняла таблетку обезболивающего. Потом забралась в ванну и долго отмокала, пока не почувствовала, что головная боль начала отступать. Тогда приступила к мытью и намыливалась так долго и тщательно, словно провела эти два дня, валяясь в навозной яме. А когда вышла из ванны, сожгла проклятую записку и высыпала пепел в унитаз.

Теперь ей придется бороться только с воспоминаниями. Только?! Да ведь это и есть самое трудное. Со сладостными, горькими, мучительными, томительными, упоительными воспоминаниями.

После почти символического акта сожжения оскорбительного послания Джозефин улеглась в постель, надеясь уснуть, но всю ночь ворочалась с боку на бок, снова и снова возвращаясь мыслями к нему, Дугласу, – Дугу для близких. Но не для нее. Не для женщины, которой можно заплатить за любовь. За секс. За ночь…