Сердца пятерых - Арлин Джеймс

Улыбаясь и моргая сквозь слезы, она уткнулась лицом ему в шею. Через несколько мгновений он снова погрузился в глубокий сон. Она тихо лежала рядом до тех пор, пока не почувствовала, что у нее слипаются глаза, и не поняла, что должна либо уйти, либо провести здесь ночь. Она с трудом высвободилась и стремительно передвинулась в конец кровати. Оррен протянул руку, как будто искал ее, сонно что-то забормотал и снова стих. Мэтти закрыла жалюзи и на цыпочках вышла из темной комнаты, осторожно притворив за собой дверь.

Оставив машину на дорожке, Мэтти вошла в дом и, крадучись, направилась в свою комнату. В этот момент дверь комнаты отца открылась, и он вышел в прихожую.

— Ты очень поздно пришла, Мэтти. Все в порядке?

— Все отлично, папа, — сказала она ласково. — Иди спать.

— Я ждал, что ты придешь раньше, — произнес он, зевая.

Она вошла в комнату и щелкнула выключателем:

— Оррен работал сорок один час без передышки. Он едва добрался до дома.

Эванс заморгал от яркого света.

— Этот парень работает слишком много и слишком перегружает тебя.

— Он не перегружает, папа, — сказала она. — Я с удовольствием вожусь с детишками. А теперь надо спать. Мне завтра рано вставать, чтобы собрать детей в воскресную школу.

— Ты поведешь их в церковь?

— Да.

— А он тоже пойдет?

Она покачала головой, улыбаясь при мысли о том, как много смысла умудрился вложить ее отец в простое личное местоимение.

— Оррену надо выспаться. Может быть, в следующее воскресенье.

При этих словах Эванс хмыкнул.

— Мэтти, ты слишком близко к сердцу принимаешь все, что касается этих людей.

Вздыхая, она встала на цыпочки и поцеловала его в подбородок.

— Не хочешь же ты говорить об этом сейчас, правда?

Он проворчал, что ей не следует задерживаться так поздно, пожелал спокойной ночи и вернулся в свою комнату. Мэтти закрыла дверь, разделась, завела будильник, выключила свет и легла в постель. Последнее, о чем она подумала, засыпая, — почему у нее такое ощущение, что она как будто не на месте в своей собственной кровати?

Будильник прозвонил совершенно не вовремя. Мэтти застонала и протянула руку, чтобы заставить его замолчать. Зевая и потягиваясь, она встала и побрела под душ. Отец и Эми еще и пошевелиться не успели, как ее уже и след простыл.

В доме Оррена она сразу же принялась готовить завтрак. Перед тем, как разбудить детей, она пошла проверить Оррена. Он спал как убитый. Его подбородок и щеки покрывала грубая темная щетина. Мэтти тихонько поцеловала его — никакой реакции. Она выскользнула из комнаты и пошла поднимать детей. Она будила их поцелуями, уговаривая не шуметь. Сначала Чэза, потом Джин Мэри, потом малышек. Пока они уплетали завтрак, Мэтти приготовила им одежду. Помогая детям одеваться и причесывая их, Мэтти повторяла, что Оррен работал целых два дня и почти целых две ночи, чтобы заработать для них дополнительные деньги, и что он заслуживает, чтобы его не тревожили во время сна.

— Помимо всего прочего, — сказала она Чэзу, — тебе понравится в воскресной школе. Там, в твоем классе, есть несколько хороших мальчиков.

Мэтти черкнула записку Оррену на случай, если он проснется, пока их не будет, положила ее на кухонный стол и выбежала из дома, торопясь успеть в церковь.

Чэз оказался на удивление застенчивым, но Мэтти вверила его в надежные руки жены своего пастора. Кларисса Чарлз была женщиной милой, обаятельной и очень доброй. У нее было двое детей — сын и дочь. Она легко вовлекла Чэза в группу детей, собравшихся вокруг фортепьяно. А Мэтти представила явно напряженную Джин Мэри детям в соседней комнате. Янси пришлось уговаривать немного дольше. Засунув пальчик в рот, она уткнулась Мэтти в живот и обвила ручонками ее ноги. В ответ на вопрос, не хочет ли она поиграть с другими детишками, она замотала головой.

Мэтти вошла в класс и села, посадив на одно колено Кэнди Сью, а на другое — Янси. Постепенно Янси стала отвечать на вопросы учителя и детей. Когда Мэтти наконец выскользнула из комнаты, Янси сидела на полу, окруженная сверстниками, и внимательно слушала историю, которую рассказывал учитель.

Лишь Кэнди Сью не выказывала ни малейшего намерения отпустить Мэтти. Казалось, что у нее выросли дополнительные ноги и руки. Каждый раз, как только Мэтти осторожно пыталась освободиться от одной из них, откуда-то появлялась другая. Девочка заулыбалась, когда учитель назвал ее ангелочком, и обеими ручонками вцепилась в волосы Мэтти. В этот момент в дверях показалась голова пастора Болтона Чарлза. Увидев Мэтти, он удивленно поднял брови.

— Что это за новая мода? — поддразнил он и пощекотал Кэнди Сью. Она захихикала и еще сильнее вцепилась в Мэтти. — Смотрите, да она же настоящая красавица, не правда ли?

— О да, и она это прекрасно знает, — сказала ему Мэтти. — Это его преподобие Чарлз, дорогая. Ты не хочешь поздороваться?

Кэнди кивнула и сказала:

— Здласьте.

Болтон Чарлз засмеялся.

— Здравствуйте, барышня. Как вас зовут?

— Солнышко.

— Солнышко! — передразнил Болтон. — Кто же это дал вам такое имя? Наверное, кто-то, кто вас очень любит.

— Мой папочка.

— Ну, ничего удивительного, — заметил Болтон. — Вам подходит!

Мэтти, смеясь, покачала головой.

— Вообще-то ее зовут Кэнди Сью Эллис. Солнышко — это прозвище.

— Эллис, — задумчиво протянул Болтон, поглаживая подбородок. — Что-то я не встречал семьи с такой фамилией.

Мэтти пожала плечами.

— Я сама познакомилась с ними только этим летом.

Болтон кивнул.

— Я очень рад тому, что ты привела мисс Кэнди Сью в церковь. Можно надеяться, что ее мама и папа тоже скоро здесь появятся?

— Папа — возможно, — Мэтти застенчиво улыбнулась. — Я работаю у него.

Болтон наклонил голову:

— А мама?

Кэнди Сью воскликнула:

— Мамочка ушла, ушла. — Она помахала ручонкой, словно желая показать, что мамочка растаяла в воздухе.

Мэтти приблизилась к красавцу священнику и тихо сказала:

— Она ушла к другому два с лишним года назад.

Болтон горестно покачал головой:

— Мне грустно слышать это.

— Их четверо детишек, ваше преподобие, — продолжала Мэтти тихо. — Кэнди младшая. Ей три годика. Они все просто прелестные. Я не могу понять…

— Возможно, нам не дано это понять, Мэтти, — сказал он, — но нам не следует и осуждать.

— Я знаю. Но я вижу, сколько приходится работать их отцу, чтобы содержать такое семейство, и не могу не удивляться, как она могла это сделать. Совершенно очевидно, что он был подавлен, когда она оставила их.