Будь счастливой - Салли Уилбрик

Когда Алан постучал в дверь и вошел в комнату, она уже была одета и причесана. Собрав отросшие волосы на затылке, она скрепила их заколкой.

— Раз ты уже поднялась с постели, мы могли бы спуститься в библиотеку и поговорить там. Или ты предпочитаешь остаться здесь?

— Я предпочитаю библиотеку, — в тон ему сухо сказала Шейла.

Предстоящий разговор заставлял ее волноваться.

— Немного пришла в себя? — спросил он у нее на лестнице.

— Да, хотя это было похоже на шок. Но я рада, что память вернулась ко мне, — ответила Шейла с некоторым вызовом.

В библиотеке Алан усадил ее в глубокое кресло и предложил выпить еще по чашке кофе. Шейле пришло в голову, что не только она боится предстоящего разговора, и она согласилась. Он вышел и вернулся с подносом, на котором стояли серебряный кофейник, две чашки из тонкого фарфора, серебряная сахарница и такой же молочник. Пока Алан расставлял все это на низком столике рядом с ее креслом, Шейла, набрав побольше воздуха в легкие, решила первой начать неизбежный разговор.

— Я доставила тебе много хлопот, Алан. Не говоря уже о деньгах, которые ты потратил на меня. Но ты не беспокойся, я уеду. С твоей стороны было очень великодушно…

— Уедешь? — Алан удивленно посмотрел на нее. — Не думаю, что смогу позволить тебе уехать.

— Ты мне не позволишь? Я взрослый человек и могу сама распоряжаться собой. Ты не смеешь удерживать меня, — нервно, с враждебными нотками в голосе заговорила Шейла. Она была уверена, что он сейчас разозлится и будет прав. После того, что он сделал для нее, не следовало ей разговаривать с ним в таком тоне. — Извини, — обронила она.

Однако Алан почему-то не рассердился, а задумался. Пригубив кофе, он поставил чашку на блюдце и отодвинул. Сложив перед собой ладони, он внимательно смотрел на Шейлу.

— Я понимаю, что дни, проведенные в этом доме, были не самыми счастливыми в твоей жизни. Однако, полагаю, ты еще недостаточно окрепла, чтобы куда-то уехать отсюда.

Шейла хранила упрямое молчание.

— Неужели тебе здесь так невыносимо плохо? — спросил Алан с таким участием, что сердце Шейлы дрогнуло.

— Алан, ты прекрасно понимаешь, что причина моего отъезда кроется не в тебе и не в твоем чудесном доме. Я высоко ценю твое участие в моей судьбе. Поверь мне, я благодарна тебе всем сердцем. Где еще так бы стали заботиться обо мне? Дело в том, — она на секунду замялась, — что я не имею права жить здесь. Я мешаю тебе работать, тебе приходится… — Она замолчала, опустив глаза, посмотрела на кольцо и медленно сняла его с пальца. Потом протянула руку и положила его на стол рядом с чашкой Алана. — И на это кольцо у меня нет никаких прав. Пусть память моя еще не полностью восстановилась, но я точно знаю, что до клиники мы не были знакомы, а потому и не могли быть помолвлены. Я права? — Она прямо посмотрела на него.

Он не отвел глаз, хотя был сильно смущен.

— Права, — коротко обронил он.

— Извини за ночное вторжение в твою спальню, — тихо сказала Шейла и покраснела.

— Забудь об этом. Ты была сильно напугана ночным кошмаром. — Алан улыбнулся ей. — Я отдавал себе отчет в том, что ты не претендуешь на меня как на мужчину.

Шейла тихо вздохнула. Алан был неотразим, когда улыбался.

— Мы отвлеклись от главной темы нашего разговора, — поспешила сказать она. — Я знаю, что из-за меня ты редко бывал в своем офисе и сегодня тебе, наверное, надо было ехать в Нью-Йорк… Я постоянно ломаю твои планы.

— Сегодня мне не нужно было ехать в Нью-Йорк.

— Ты говоришь правду?

— Конечно. Ты забыла, что я обещал тебе вечером прогулку на машине по окрестностям?

— Забыла, прости меня. То, что произошло со мной сегодня, заставило меня вспомнить о своих обязанностях перед самым близким мне человеком. Я говорю о сестре. Она наверняка разыскивает меня. Месяц назад она уехала в Лондон на конференцию по проблемам мировой экономики.

— Тебе не о чем беспокоиться. Теперь твоя фамилия известна. Майкл уже сообщил в полицию. Как только она обратится в полицию, ее направят в клинику, где она сможет узнать мой телефон и позвонит тебе. Наверное, она еще не вернулась из Лондона.

— По моим подсчетам, она должна была вернуться два дня назад. — Шейла свела брови, вспоминая. — Нет, она звонила, чтобы предупредить…

— Предупредить? О чем?

Лицо Шейлы покрылось бледностью, зрачки расширились, словно ее внутреннему зрению предстало что-то ужасное.

— Тебе плохо? — переполошился Алан и вскочил с кресла.

— Нет-нет, ничего, — медленно произнесла она, отгоняя мрачное видение. — У меня еще бывают приступы внезапной слабости.

— Вот видишь, а ты отказываешься от моей помощи. Не хочешь рассказать мне, что ты еще вспомнила?

Шейле удалось справиться с волнением.

— Не помню точно, но, кажется, это случилось незадолго до того, как я попала в клинику. Да, конечно, Айрис звонила или вечером в пятницу, или в субботу, потому что я оставалась дома.

Алан отметил, что именно в субботу Шейла попала в больницу. Интересно, какая связь между звонком сестры и происшествием на Тридцать шестой улице?

— Она сказала, что задержится после конференции еще на две недели в Лондоне, поскольку ей предлагают интересный совместный проект. И выразила надежду, что я и Райен — это ее муж — не будем возражать.

Шейла замолчала, вспомнив, как бесился Райен после звонка Айрис. Весь свой гнев на жену он попытался тогда выместить на ней…

— Ты не возражаешь, если я позвоню домой и узнаю, не приехала ли Айрис?

Алан принес телефонный аппарат, стоявший на письменном столе, и поставил перед Шейлой. Лучше бы сестра еще не приехала, твердила про себя она, набирая номер своей квартиры. Трудно представить, что было бы с Айрис, если бы, приехав, та обнаружила, что Шейла пропала больше месяца назад. После двух гудков она услышала голос Райена. Превозмогая отвращение, она спросила:

— Могу я поговорить с Айрис Эшбрук?

— Так-так, объявилась беглянка, — насмешливо сказал Райен, узнав ее голос. — Ты сорвала мне выпуск номера, а потому уволена!

Словно она собиралась продолжать у него работать! — возмущенно подумала Шейла, но ничего не ответила на его выпад.

— Я хочу поговорить с сестрой.

— Нет твоей сестры! Похоже, она решила навсегда остаться в Лондоне. Видимо, совсем заработалась там! — язвительно выкрикнул он.

— Она больше не звонила?

— Звонила один раз, в понедельник, хотела поговорить с тобой.

— И что ты ей сказал? — сурово спросила Шейла.

— Что ты уехала на выходные к подруге, но до сих пор не вернулась и не вышла на работу!

Меньше всего Шейлу волновала судьба его издательства. Райен Эшбрук славился тем, что нещадно эксплуатировал сотрудников, а платил им нищенское жалованье, объясняя это временными финансовыми трудностями.