Невеста короля - Барбара Картленд

С этими словами он пересек гостиную и вышел, громко хлопнув дверью.

Зошина закрыла лицо руками и не веря тому, что случилось с ней, и виня во всем себя.

«Ну как же так? Ну зачем же я его расстроила? Почему, ну почему он был так раздражен?» — спрашивала она себя.

Пальцы ее, да и вся она дрожали.

Девушка не могла поверить, что король мог вести себя с ней столь отвратительно грубо.

Никогда в жизни ни один мужчина, кроме, пожалуй, отца, не говорил с ней так язвительно и насмешливо. В ушах у нее все еще раздавался издевательский голос короля.

«Как же я могу выйти замуж за такого человека?» — думала она, и при этой мысли ее охватывал панический страх.

Неожиданно дверь открылась, и слуга объявил:

— Его королевское высочество, принц-регент, ваше высочество!

Зошина сжала руками подоконник. Она не могла повернуться. Она не могла предстать перед регентом в таком смятении, но и не поворачиваясь, она чувствовала, что, войдя в комнату, он остановился на пороге, глядя на нее с удивлением.

Девушка слышала, как закрылась дверь, и спустя мгновение раздался голос вошедшего, тихий и сдержанный:

— Что-то случилось? Почему вы одна? Я видел, как отсюда выходил король.

Зошина попыталась заговорить, но от волнения голос не слушался ее. Так она и стояла — молча, не оборачиваясь. Принц Шандор подошел к ней.

— Вижу, вы расстроены, — мягко заговорил он, — мне очень жаль, если король чем-то встревожил или огорчил вас.

Голос его был так добр, что Зошина почувствовала, как глаза ее наполнились слезами.

— Он ненавидит меня! Он… очень… злится на вас… Ведь, если бы не вы… меня бы здесь не было! — сама того не желая, пробормотала девушка.

Может, ей показалось, но ее слова поразили принца-регента.

— Неужели король сказал, что ненавидит вас! Он так сказал?

— Я… я не могу повторить все сказанное им, но его… возмущает… ваше желание женить его, и он считает, что вы специально выбрали меня… чтобы… я руководила им… он сказал… как моя мать… моим отцом.

Последние слова вырвались у Зошины против ее воли, при этом слезы потекли у нее по щекам.

Она надеялась, что регент не заметит этого, и упорно смотрела на горы вдали, хотя сейчас почти не различала их из-за слез.

Регент подошел к ней и теперь стоял рядом, глядя на нее. Почему-то ей казалось, что она должна замереть, затаить дыхание, лишь бы он ничего не понял и не увидел ее слез.

— Мне так жаль, — подавленно проговорил он наконец, — что этому суждено было случиться именно с вами.

— Пожалуйста… можно мне… уехать домой? Возможно, вы сумеете… найти для короля кого-нибудь еще? — переборов страх, с трепетом выговорила девушка.

— Вы же знаете, это невозможно. И как бы жестоко для вас это ни звучало, от вашего брака зависят судьбы наших двух стран, а это много важнее той приязни или неприязни, которые испытывает отдельный человек.

— Но… король этого не… осознает, — прошептала Зошина.

— Ему следовало бы уже давно это понять, — резко произнес регент. — Ему не раз разъясняли создавшуюся обстановку.

— Он хочет быть… свободным.

— Именно свободы он лишится, если попадет под власть императора Вильгельма.

— Я говорила ему… об этом… но он не захотел меня слушать.

— Думаю, он упрямился от обиды, — вздохнул регент.

— Вам непременно надо было… Вы не могли бы… позволить ему… самому выбрать себе жену. Возможно, он… влюбился… бы в одну из моих сестер, если бы приехал к нам в… Лютцельштайн.

Регент не отвечал, и, не выдержав затянувшегося молчания, она повернулась к нему. Их взгляды встретились.

Сквозь слезы девушка не могла понять, что выражали глаза принца.

— Мне очень… жаль, но я… потерпела неудачу. Вы же сами видите… я…

— Вовсе нет, — перебил ее регент. — Это моя ошибка, но даже теперь, когда я увидел вас, я не уверен, что сумел бы найти другой выход.

Заметив, что Зошина не понимает его, он попытался объяснить:

— Я не ожидал, что вы окажетесь такой.

— Я неподходящая невеста?

Ее вопрос прозвучал так трогательно, что регент заторопился:

— Да нет же, вы само совершенство! Вот только ситуация сложилась такая, что вас ни в коем случае не следовало вовлекать в нее. Я сам не понимаю, как я раньше не догадался выяснить… Не подумал об этом… Но я ведь никогда не видел вас!

— О чем вы не… подумали?

— О том, что вы можете оказаться такой ранимой, так тонко чувствующей и такой умной девушкой.

— И как вам… удалось… понять это сейчас? — с удивлением спросила Зошина.

— Разве вы забыли? Мы же беседовали с вами, — в свою очередь удивился регент.

— Тогда, если вы… составили обо мне такое мнение… почему же… я не подхожу?..

Принц молчал, и Зошина подумала, что он не ответит на ее вопрос, но он, словно собравшись с духом, наконец произнес:

— Я думал, вы будете похожи на свою мать!

У Зошины перехватило дыхание.

— Король сказал… все знают… это мама правит Лютцельштайном, и у нас там… бабье царство.

— Он не имел права высказываться подобным образом, — поморщился принц-регент.

— Но ведь вы-то… и вы думаете… именно так?

— Я этого не говорил.

— Но это правда? Я понятия об этом не имела. Папа всегда казался таким властным и мне, и моим сестрам, что нам и в голову не приходило, что кто-то в… Лютцельштайне может противостоять ему.

Она еще не успела договорить, как ее осенило: возможно, такое властное поведение отца по отношению к дочерям и было вызвано именно тем, что жена слишком часто вынуждала его соглашаться с решениями, которые, по существу, принимала она.

Но даже теперь Зошине трудно было поверить в это.

И как она могла, сидя в классной комнате, вообще что-нибудь узнать о царивших в стране порядках?

Они с сестрами слишком боялись отца и редко, чтобы не сказать никогда, высказывались в присутствии родителей.

Вероятно, того же хотел регент для Дьера, так что король не ошибался в своих догадках.

Ее выбрали, потому что надеялись: она окажется столь же решительна и настойчива, как эрцгерцогиня Лютцельштайнская, и заставит короля подчиняться правилам, чему тот всячески противился.

— Ничего подобного… у меня не получится… — растерянно прошептала девушка.

— Теперь-то я это понял, — сказал регент, словно читая ее мысли. — Но уже слишком поздно.