Слушай свою любовь - Барбара Картленд

Антея проснулась от яркого солнечного света, залившего ее комнату: нянюшка раздвинула шторы на окнах.

— Уже десять часов, милая, — сообщила она. — Пора вставать, а то опоздаешь в церковь.

— Десять часов! Неужели так поздно?

Антея села на кровати, вспоминая прекрасный сон, приснившийся ей.

Как там было хорошо и уютно!

Вдруг она ясно представила себе то, что произошло вчера ночью, и с легкой дрожью в голосе спросила:

— Нянюшка, все ли… в порядке? В особняке ничего… не случилось?

— А что там может случиться? — ехидно молвила нянюшка. — Разве что эти лондонские гурии проснутся еще позже тебя!

Антея промолчала, но чуть погодя осведомилась:

— Как Гарри?

— Как обычно, беспробудно спал всю ночь, — ответила няня. — А после завтрака помчался на свою работу и, уж конечно, даже «спасибо» не сказал!

— Ты не говорила ему, что мы… опоздали? — допытывалась Антея.

— Он не спрашивал, и мне не пришлось лгать.

Няня направилась к выходу и уже возле двери добавила:

— К тому времени, как ты спустишься, я приготовлю завтрак.

Антея испытала огромное облегчение: раз Гарри неизвестно, как поздно она вчера пришла, ей не придется ничего ему объяснять.

Она умылась холодной водой в новой ванной и надела платье, оставленное нянюшкой на стуле.

Если б не воскресенье, Антее бы его не дали.

Платье было новое, хоть и простенькое — няня не могла бы пошить что-либо изысканное, — зато из узорчатого муслина.

Раньше они не могли себе позволить таких дорогих тканей.

По всей видимости, няня специально заказала материал разносчику — у него на тележке слишком дорогих вещей не водилось.

Платье очень понравилось Антее.

Оно было украшено светло-голубыми, в тон рисунку ткани, лентами; они лежали крест-накрест и спускались сзади от талии.

Няня наверняка немало труда вложила в обнову, и Антея, сбежав по лестнице со шляпкой в руке, первым делом пошла на кухню благодарить ее.

— Смотри, нянюшка! Золушка превратилась в принцессу! Спасибо за это доброй фее!

Няня отошла от плиты полюбоваться на Антею и, сознавая, до чего хороша ее воспитанница в обновке, по обыкновению съехидничала в своем стиле:

— Как одежда красит человека! Теперь будь осторожнее и не подходи близко к викарию!

И они дружно рассмеялись, поскольку викарий был подслеповатым старичком лет восьмидесяти.

Гарри, между прочим, при первом же удобном случае собирался предложить маркизу отправить преподобного Феодосия на пенсию, а вместо него назначить в приход молодого священника.

Антея завтракала, но мыслями была в особняке, гадая, жив ли маркиз.

Однако она была уверена: случись что-то серьезное, Гарри уже вернулся бы, чтоб рассказать им об этом.

Надев соломенную шляпку, которую носила уже два года и к которой няня пришила новую ленту в тон платью, Антея пошла через парк в церковь, находившуюся совсем рядом с Дауэр-Хаусом.

Церковь была построена немного раньше Квинз Ху и представляла собой столь же великолепный образец архитектуры эпохи Тюдоров, отчаянно нуждавшийся в реставрации.

Гарри рассудил, что не стоит беспокоить маркиза церковными проблемами, пока до конца не приведен в порядок особняк.

Тем не менее, увидев накануне великолепие Квинз Ху, Антея не могла не обратить внимание на крошащиеся кирпичи и кое-где выбитые стекла.

Сквозь прохудившуюся до дыр крышу над алтарем проникали солнечные лучи.

Как и предполагала Антея, в церкви было лишь несколько пожилых женщин да стайка детей, направленных сюда воскресным учителем.

Большинство женщин сейчас занимались приготовлением обеда и собирались, так же как няня, затем прийти на вечернюю службу.

Антея направилась по боковому нефу к органу.

Некогда это был превосходный инструмент. Его подарил церкви дедушка Антеи вскоре после того, как унаследовал имение, но с тех пор орган многократно ремонтировали. Теперь, похоже, с ним ничего больше нельзя сделать, разве что заменить на новый.

— Как ты думаешь, маркиз даст денег на орган? — спросила как-то Антея у Гарри. Он пожал плечами.

— Я не могу себе представить, чтобы Иглзклиф ходил в церковь, и не думаю, что его заботит желание простых людей послушать музыку. Но со временем я постараюсь что-нибудь сделать.

— Постарайся, пожалуйста, — попросила Антея.

Как было бы замечательно, думала она, играть на новом, современном инструменте, не переживая, что давно рассохшиеся органные трубы могут исторгнуть в очередной раз дребезжащее звучание.

Сев за инструмент в ожидании, пока мальчик, обычно качавший воздух в трубы, начнет свою работу, Антея размышляла о своем открытии, о котором не знал Гарри: маркиз любит и ценит музыку.