Театр любви - Барбара Картленд

Помощник немедленно покинул комнату.

Шелдон Мур сел за освободившийся стол и начал писать записку на своей гербовой бумаге.

— Теперь слушайте, Уотсон, — произнес он, продолжая писать. — Вы немедленно пошлете эту записку полковнику и миссис Робертсон.

В ней говорится, что я неожиданно прибыл сюда с друзьями из Лондона и буду рад, если они смогут отужинать со мной сегодня вечером и погостить еще пару дней.

Немного подумав, он прибавил:

— Я пишу, что в такой мороз и гололед им будет небезопасно возвращаться домой поздно.

Мистер Уотсон взял записку после того, как господин положил ее в конверт.

— Кто живет сейчас в Довер-Хаус? — спросил герцог.

— Как вы помните, ваша светлость, вы сдали его лорду и леди Бредон на то время, пока они будут ремонтировать свой дом, пострадавший от пожара.

— Ах да, конечно! — воскликнул герцог.

Он принялся за другую записку, пока мистер Уотсон стоял в ожидании.

— Я попросил леди Бредон, мою кузину, провести здесь уик-энд, — объяснил герцог, — и побыть в роли хозяйки во время праздника.

Говоря это, герцог заметил удивление на лице мистера Уотсона, не подтвержденное, однако, какими-либо замечаниями с его стороны.

Инид Бредон была довольно напористой женщиной пятидесяти лет, любящей всеми командовать.

Герцог обычно старался по возможности ее избегать.

Когда ей потребовалось использовать Довер-Хаус, герцогу трудно было отказать леди Бредон в сдаче этого дома, учитывая своеобразную манеру, с которой она настаивала на своем.

Он до сих пор не имел намерения включать ее в список приглашенных на вечеринки или торжества с участием родственников.

Теперь же, хитровато усмехаясь, он рассуждал, что если кому и удастся оттеснить Фиону в качестве хозяйки предрождественского праздника, то это по силам лишь Инид Бредон.

Он передал конверт с запиской, которую только что закончил, мистеру Уотсону со словами:

— Я хочу организовать большой званый ленч завтра, а также большой званый ужин с множеством гостей, и эти мероприятия должны продолжаться каждый день, до тех пор, пока гости, которые явились к нам сейчас, в конце концов не уедут.

Голос его был резок, но мистер Уотсон с присущим ему тактом лишь осведомился спокойно:

— Я полагаю, ваша светлость, вы хотите, чтобы я пригласил всех ближайших соседей?

— Пригласите тех, кто живет подальше, и просите их ночевать у нас, — ответил герцог, — в доме много места. Что же касается прислуги, я думаю, вы всегда можете положиться на дополнительную помощь деревенских жителей.

— Да, конечно, ваша светлость.

Немного поколебавшись, мистер Уотсон спросил с некоторой осмотрительностью:

— Правильно ли я понял: вы предоставляете мне выбор гостей вашей светлости?

— Вы знаете лучше меня, Уотсон, кто сейчас на месте, и мне нужен полный дом гостей — вы понимаете? Покамест, как я сказал, леди Фэвершем и мистер Джослин не покинут нас.

Мистер Уотсон хорошо понимал, что была, очевидно, веская причина для столь необычного требования.

Как только герцог вышел из конторы, мистер Уотсон вызвал колокольчиком своего помощника и начал запускать колеса хорошо отлаженного механизма своей деятельности с такой активностью, которую мог развить лишь он.

Жесткая усмешка играла на губах Шелдона Мура, направлявшегося к Голубой гостиной.

Он решил максимально осложнить Джослину задачу доступа к нему со своими требованиями.

Конечно, тот будет всеми силами стремиться к этому, чтобы получить новую порцию денег на оплату очередных долгов.

Кроме того, герцог задумал, — очень тонко, но определенно, — показать Фионе, что ее правление подошло к концу.

Когда он вошел в Голубую гостиную, она, радостно вскрикнув, в нетерпении подбежала к нему.

— О, наконец, милый Шелдон! — воскликнула она. — Мы с восторгом обсуждали, как глубоко ты погрузился в приходские дела!

Из этого герцог заключил, что она уже выведала необходимые сведения насчет Лавелы.

Слуги, очевидно, сказали ей, что викарий тоже посетил дом.

Герцог, не отвечая Фионе, подошел к графине Хенли и поцеловал ее в щеку.

— Я не ожидал увидеть вас здесь, Изабель, — сказал он. — Я всегда думал, что вы ненавидите деревню в это время года!

— Мур-парк — не деревня! — ответила Изабель Хенли. — Это дворец роскоши, а значит — нечто иное!

Подобное замечание вызвало смех, к которому присоединился и Джослин.

— Как дела, Шелдон? — спросил он. — Ты ведь понимаешь, что, если две прекрасные леди пожелали отправиться за тобой, мне ничего не оставалось, как только сопровождать их.

— Конечно! — согласился герцог. — И я надеюсь, твой визит сюда не покажется тебе слишком скучным.

Затем он сел рядом с леди Хенли и заговорил с ней об их общих знакомых в Лондоне.

Она была всеми признанной красавицей.

В то же время она отличалась довольно острым язычком, и порой довольно ядовитым.

Большую часть времени она проводила врозь со своим мужем.

Он предпочитал заниматься делами собственного поместья на севере Англии, а она наслаждалась нескончаемой круговертью светской жизни в Мэйфэйре.

Согласно доходившей до герцога информации, она часто меняла любовников.

Сейчас, углубляясь в светскую беседу с ней, он знал: она рассматривает возможность отнять его у Фионы.

При всем при том он сознавал, что и Фиона, и Джослин ревностно наблюдают за ним.

Поэтому он почувствовал невероятное облегчение, когда после чая дворецкий подошел к нему поближе, с его стороны, и сказал:

— Мистер Уотсон хотел бы перемолвиться с вами словечком, ваша светлость!

— Извините меня, — молвил герцог, Он встал.

Затем, глядя сверху на Изабель, заметил:

— Вы еще более интригующи и интересны, чем всегда, Изабель, и я с удовольствием продолжу разговор с вами сегодня за обедом.

Графиня ответила ему многозначительным взглядом.

Пересекая комнату, он ощущал на себе недовольный взгляд Фионы.

В холле его ожидал мистер Уотсон.

— У меня уже есть ответ от полковника и миссис Робертсон, ваша светлость, они обещают прибыть к ужину. А лорд и леди Бредон просят, чтобы за ними сейчас же был послан экипаж!

— Благодарю вас, Уотсон! — обрадовался герцог. — Я хочу, чтобы за ужином графиня Хенли сидела рядом со мной справа, а миссис Робертсон — слева.

Мистер Уотсон сделал запись в своей книжечке.