Массажист - Дарья Плещеева

Сэнсей в зале никак не мог заснуть, слушал тишину, вылавливал последние шумы новогодия у соседей, они безмерно раздражали: какой праздник в седьмом часу утра?!. Сэнсей сделал все что мог, но на душе у него было неспокойно – он обиделся, хотя вовеки не назвал бы поведение Н. изменой. Назвать так – значило бы встать на одну ступеньку с манерным и расхлябанным Томкетом, а этого он не мог. А назвать иначе он не умел.

Да еще эта женщина, слишком хорошая для Н., несколько смутила Сэнсея. Он ощущал неправильность ситуации – и ничего не мог поделать. Тут его природная и получившая хорошую тренировку властность была бессильна – как и с совсем другой женщиной, не такой яркой, но тоже практически недоступной.

Первые январские дни были бестолковы и радостны. Соледад отключила мобильник и жила тихими семейными радостями. Сэнсей несколько раз придумывал себе дела и уходил из дому, оставив комнату в распоряжении Н. и Соледад. Главное условие он выставил Н. в мужской беседе на лестнице.

– Вы там не галдите, мои этого не поймут, – сказал Сэнсей хмуро. Н. кивнул – и так ведь все ясно.

Они не галдели, они были тихи, как два бессловесных зверька, лишь иногда тихо смеялись. Они делали друг дружке массаж – Соледад тоже кое-что умела, а Н. вкладывал в ремесло душу. Перед ним лежало тело, уже не юное, тело тридцатилетней женщины, мягкое и податливое, как у сонной кошки, и он, разгоняя холодные искорки и точки под кожей, вытачивал из плоти то, чем она была десять лет назад, и под его пальцами талия делалась тоньше, грудь приподнималась и меняла форму, бедра становились глаже. Только так он мог проявить свою любовь. Она не знала о переменах, но отдавалась во власть его рук доверчиво и радостно. И оба при этом становились невесомы.

Им казалось, что это будет длиться вечно.

Беда стряслась, когда Соледад, копаясь в сумке, вытряхнула на диван онемевший мобильник.

– Знаешь, что такое счастье? – спросила она Н. – Это когда мобилка молчит.

И тут же включила дорогой плоский аппаратик.

Минуты не прошло, как он запел.

– Слушаю… – сказала Соледад. – Странный вопрос… С Новым годом, матушка! Угомонись, я знаю, какой сегодня день. Четвертое января… Что?!

Она уставилась на Н. круглыми глазами. И он понял: время вылетать пинком под зад из рая.

Билет на поезд безвозвратно погиб. Сэнсей, призванный на помощь, нашел давнюю приятельницу в аэропорту. Час спустя Соледад и Н. покидали Сэнсееву квартиру. Он взялся отвезти их в аэропорт и пошел на охраняемую автостоянку, куда на время праздников поставил машину.

Н. вывел Соледад на улицу – туда, где Сэнсей приказал им ждать. Стоять было холодно, они прогуливались взад-вперед и дошли до больших витрин соседнего дома. Там были выставлены подвенечные платья на кринолинах, безмерно гламурные, с цветочками, кружавчиками, камушками, жемчужинками – всем тем, чего не принимала Соледад, а Н. этих штук в упор не видел. Зато он оценил белые силуэты с тончайшей талией.

Повернувшись к Соледад, он обрисовал руками в воздухе свадебный силуэт, как бы примеряя его на ее фигуру. Другого способа посвататься он бы не придумал – да и этот возник внезапно, в то мгновение, когда руки создали две красивые линии сверху вниз.

– Ты полагаешь? – спросила Соледад.

– Да, – ответил он.

– Ну… ничего невозможного в этом нет… Но тебе придется взяться за ум. Ты классный массажист, но без диплома ты пустое место, тебя не возьмут ни в один салон. И учиться дальше ты не сможешь. Реши эту проблему как-нибудь. И бросай якорь, ты уже достаточно побегал. Найди клиентов, сними комнату… ну, постарайся устроиться по-человечески… Тогда уже можно будет об этом говорить более серьезно, понимаешь? Иначе такой разговор вообще не имеет смысла. Ты только не обижайся…

– Я не обижаюсь, – сказал он. Соледад была права – сватовство предполагало не только свадьбу, на свадьбе жизнь не завершается. Она была вправе ставить условие – он мог принять или не принять.

К ним подкатила темно-синяя «субару» Сэнсея. Передняя дверца распахнулась.

– Давай, грузи рюкзаки в багажник, – велел Сэнсей. – Да по-скорому! Еще и на самолет опоздаем!

Но на самолет Соледад не опоздала.

Они ехали, сидя рядом и держась за руки. В аэропорту они тоже никак не могли отпустить друг друга. Наконец Сэнсей просто приказал им прощально поцеловаться.

– А теперь – куда тебя везти? – спросил он Н., четко показав, что дом его на ближайшие месяцы для гостя закрыт. Н. подумал и выбрал автовокзал. Там был прекрасный зал ожидания, где можно спокойно сидеть и думать о будущем.