Пламенный лед - Татьяна Минаева

- Я нормально себя чувствую, Евгений Александрович, - Лиза повторила заученную до тошноты фразу уже в тысячный раз. – И к Егору схожу. Я же обещала.

- Обещала она… - угрюмый Женя покачал головой. Посмотрел на спортсменов и проворчал: - Что стоите? Идите, показывайте, что там у вас.

Кусая губы, Лиза выехала на лед. Ей очень хотелось, чтобы все получилось с первого раза, но от волнения она боялась ошибиться. Украдкой бросила взгляд на Максимилиана. Он выглядел совершенно спокойным. В несколько подсечек пересек каток, потом объехал вокруг нее и спросил:

- Ты так и будешь стоять?

Поняв, что выглядит глупо, она тоже принялась разминаться. С ходу делать элемент подобного уровня не стоило, поэтому поначалу они просто разогрелись, и только когда Миронов разрешил, зашли на прыжок. Зашли совершенно синхронно, синхронно выкрутили по четыре оборота и совершенно синхронно грохнулись на лед. Лиза не сразу пришла в себя, таким неприятным оказалось падение. Поморщилась, уселась, потирая бедро, и увидела в нескольких метрах от себя злющего Самойлова.

- Это все, что вы хотели мне показать? – насмешливо поинтересовался Женя. Макс подъехал к Лизе, подал ей руку и помог подняться.

- Задницу не отбила?

- Очень смешно, - сердито зыркнула она на него исподлобья.

В этот момент выглядела она очень мило, Максу до покалывания в пальцах вдруг захотелось дотронуться до ее лица, убрать выбившуюся прядь волос за ушко.

- Да я вообще-то и не думал смеяться. - Он откатился на пару метров.

Вторая попытка оказалась куда более удачной. Снова параллельный заход, высокий, докрученный прыжок, четыре оборота в воздухе. Только на этот раз красивое, чистое приземление на лезвие и последовавший за ним такой же чистый выезд. Лиза лучезарно улыбнулась, тренер, хоть в открытую и не хвалил, смотрел с восторгом и уважением. Процесс тренировки увлек, поглотил, не оставляя возможности думать.

К обеду Лиза была вымотана. Кое-как она притащилась в зал к Ксюше, повалилась на маты, раскинула руки и произнесла:

- Твой муж изверг.

- Если только немного, - засмеялась Ксюша и присела рядом.

Лиза приподнялась, сейчас она не думала о Максе и о предстоящем разговоре и, скорее всего, именно поэтому чувствовала себя счастливой. Глаза у нее горели, на щеках выступил румянец.

- Мы это сделаем, Ксюх.

Она перевернулась на живот и привстала на локтях. Спина прогнулась, в вырезе майки обозначилась ложбинка меж грудей. Ксюша подумала, что такая, полная энтузиазма, с пылающими щеками и огнем во взгляде, Лиза выглядит ничуть не хуже, чем в своем потрясающем изумрудном платье на вечеринке в Таллине. И, если бы ее сейчас увидел Самойлов, он бы тоже не сумел этого не заметить.

И все же даже работа не смогла отогнать мысли о предстоящем разговоре. Поначалу Лизе казалось, что она об этом не думает, но позже, на вечерней тренировке, стало ясно, что это вовсе не так. И каждый раз, сталкиваясь с Максом взглядом, она первой отводила глаза. Было тяжело смотреть на него, зная больше, чем знает он, зная, что сегодняшнее утро, возможно, - последнее утро, которое они провели вместе.

Почему-то получилось так, что с катка они уходили последними, несмотря на то, что отпустил их Женя раньше обычного. Костя и Соня вечернюю тренировку пропустили, Полина с Антоном убежали, едва только тренер позволил это сделать, а самому ему кто-то позвонил, и он скрылся за дверью кабинета. Лиза стояла возле бортика, дожидаясь, пока Макс наденет чехлы на лезвия коньков. Она смотрела на бесстрастный лед, величественный и спокойный, и хотела, чтобы сердце ее хотя бы ненадолго стало таким же. Ей не было больно, она знала, что поступает правильно, и это придавало ей решимости.

- Идем?

Голос Макса заставил ее отвести взгляд от катка. Она повернулась к нему лицом и проговорила:

- Макс, скажи, у того, что сейчас происходит между нами, есть будущее?

Он разом помрачнел, взгляд сделался холодным и колючим, как и прежде, когда она спрашивала его об этом. Лиза ждала ответа. Ее уже не пугал ни этот взгляд, ни сомкнутые в линию губы, ни его напряжение.

- Мы уже с тобой об этом разговаривали и не раз, - раздраженно выговорил он.

- Значит, скажи мне еще раз.

У нее были чистые голубые глаза, открытый взгляд. Она смотрела снизу вверх, и это раздражало Макса еще сильнее. В этой ситуации его раздражало абсолютно все: и ее изящная шея, и ее волосы, зачесанные в небрежный коротенький хвост, и губы. Но особенно его раздражали ее глаза. Потому что он знал, что причиняет ей боль, а причинять ей боль, глядя в глаза, было трудно.

- Мне не нужны отношения.

- Макс, я так не могу. - Лиза сглотнула и неровно выдохнула. – Я очень устала. Это не для меня. Я не могу делать вид, что ничего не происходит, когда ты уходишь по ночам. Я пыталась, но не могу.

- И что ты от меня хочешь?

Раздражение трансформировалось в злость на нее. Ему хотелось развернуться и уйти, чтобы не видеть ее глаз, потому что когда он смотрел в ее глаза, раздражение становилось еще сильнее.

- Давай решим все. - Она пыталась говорить уверенно, но голос то и дело сипел. Лиза сама себе казалась жалкой и ненавидела себя за это. Зачем ему такая? Господи… - Я не могу так больше. И если… если ничего не может быть, отпусти меня, Макс.

- Что ты имеешь в виду?

Теперь он смотрел на нее с подозрением. Холод в его глазах становился невыносимым, у Лизы возникло желание распахнуть дверцу позади себя и выскочить на каток, лишь бы скрыться от этого взгляда, но она продолжала стоять на месте.

- Теперь ты будешь меня шантажировать? Знаешь ведь, что без тебя мне ничего не светит и…

- Я не уйду из пары, - поняв, о чем он, она дотронулась до его руки. И тут же отдернула кисть, словно опомнилась. – Я просто вернусь к себе. Я не могу больше, Максимилиан… Жить так, как мы. Ты говоришь, что отношения тебе не нужны… - Лиза нервно пожала плечами и отвела взгляд, ощущая, как уголки глаз начинает предательски жечь. – А что тогда у нас? Мы живем вместе, я готовлю, убираюсь в квартире… у нас… мы… для меня это не просто секс. Я не могу воспринимать это как ты. Неужели ты не видишь? Мне больно.

- Давай дома поговорим.

Когда Лиза снова подняла на него глаза, он не выдержал. Менять ничего не хотелось, он твердо решил, что с этой девушкой никаких отношений у него не будет. Никогда. И будь она хоть десять раз распрекрасная, она – сестра Меркулова. И… И почему-то сейчас доводы закончились. Она – сестра Меркулова, этим все сказано. И пусть хоть плачет, хоть скулит, ему нет до этого никакого дела.

- Знаешь, что я чувствую каждое утро?

Ее голос въедался в мозг, несмотря на то, что говорила она очень тихо. Макс смотрел, стараясь не замечать, но не замечать не получалось. И слезы, стоящие в глазах, и намокшие реснички, и дрожащие пальцы, которые она пыталась спрятать в рукавах толстовки, все это шарашило по нервам, заставляя все внутри переворачиваться.