Вампирские хроники: Интервью с вампиром. Вампир Лестат. Царица Проклятых - Энн Райс

Глава 9

Прошло довольно много времени, и вдруг я почувствовал, что она вся напряглась. Взгляд ее был устремлен в сторону площади.

– Не думай о Никола, – сказала она. – Они ждут и слушают. Им известно все, о чем мы думаем.

– А о чем думают они? – шепотом спросил я. – Какие мысли бродят в их головах?

Я почувствовал, как она старается сосредоточиться.

Прижав ее к себе, я всматривался в серебряное свечение за дверями собора. Теперь я тоже мог их слышать, но это был лишь слабый гул голосов всех, кто собрался к тому времени на площади.

Я смотрел на дождь, и меня вдруг охватило странное чувство полного умиротворения. Оно было почти физически ощутимым. Я неожиданно подумал, что нам следует уступить, что дальнейшее сопротивление не больше чем глупость с нашей стороны. Если мы выйдем сейчас на площадь и отдадим себя в их руки, все вопросы решатся сами собой. Они не станут больше мучить Никола, который находится в их власти, не будут рвать его на части.

Я вдруг ясно увидел перед собой Никола и то, что они творили с ним. На нем были только бриджи и отделанная кружевами рубашка – сюртук они отобрали. Я слышал, как страшно он кричал, когда твари выкручивали ему руки. «Нет!» – невольно вскрикнул я и тут же зажал руками рот, чтобы меня не услышал никто из смертных.

Габриэль коснулась пальцами моих губ.

– Ничего они с ним не делали, – сказала она. – Все это только угрозы. Не думай о нем.

– Значит, он пока еще жив?! – шепотом воскликнул я.

– Во всяком случае, они хотят, чтобы мы этому верили. Слушай!

И снова меня охватило чувство умиротворения, которое было не чем иным, как приглашением существ присоединиться к ним. Послышались голоса:

– Выходите из храма! Подчинитесь нам, и мы вас примем. Мы не причиним вам никакого вреда. Вам следует только выйти.

Обернувшись в сторону дверей, я вскочил на ноги. Взволнованная Габриэль встала рядом со мной и сделала мне предупреждающий знак рукой. Казалось, она боялась даже заговорить. Так мы и стояли, глядя на сияющий за распахнутыми дверями серебристый свет.

«Вы нас обманываете! – ответил я мысленно. – У вас нет над нами абсолютно никакой власти. – Сквозь открытые двери нас окатила волна презрения и враждебности. – Вы хотите, чтобы мы сдались? Но если мы сделаем это, где гарантия, что мы не станем вашими пленниками? Почему мы должны выходить отсюда? Здесь, внутри храма, мы в полной безопасности и легко можем укрыться в каком-нибудь склепе глубоко под землей. Мы можем поохотиться на верующих и напиться крови где-нибудь в часовне или темной нише так, что этого никто не заметит, а потом отправить свои жертвы умирать в полнейшем неведении на улицах города. И что сможете сделать нам вы, вы, которые не осмеливаетесь даже переступить этот порог? К тому же мы не верим, что Никола у вас. Докажите это! Покажите его нам! Пусть он подойдет к дверям и поговорит с нами».

Габриэль, казалось, была в полном замешательстве. Она пристально вглядывалась в мое лицо, отчаянно стараясь выяснить, что именно у меня на уме. И она отчетливо слышала их, в то время как я, посылая им импульсы, был не в состоянии прочесть их мысли.

Мне показалось, что пульсация ослабла, хотя и не прекратилась совсем.

Она продолжалась, словно они не слышали моего ответа, и в моем восприятии больше походила на глухое жужжание. Они вновь предлагали перемирие и на этот раз, кажется, говорили о каком-то похищении, в котором с удовольствием приняли бы участие, и о том, что это помогло бы решить все проблемы. Их речи казались восхитительно-красивыми.

– Вы просто жалкие трусы, – со вздохом сказал я и вслух, так чтобы Габриэль могла меня слышать, повторил: – Пусть Никола придет в храм.

Гул голосов стих. Я внимательно прислушивался, но вокруг стало совершенно тихо, словно все они куда-то ушли, оставив буквально одного или двоих. Потом до меня слабо донесся шум спора или ссоры.

Габриэль прищурилась.

Тишина. Мы ощущали только присутствие смертных, которые, сгибаясь от ветра, шли по Пляс-де-Грев. Мне и в голову не приходило, что существа могут уйти. Что же нам теперь делать, как спасти Ники?

Я заморгал, чувствуя себя совершенно вымотанным и усталым, едва не впадая в отчаяние. Это меня смутило. Как же так, думал я, никогда прежде я не знал, что такое отчаяние и растерянность. Они были свойственны другим, но не мне. Я всегда боролся, при любых обстоятельствах и несмотря ни на что. Всегда! Гнев и усталость заставили меня вновь вспомнить о Магнусе. Я видел, как корчился он в огне, видел его искаженное лицо в последние мгновения перед тем, как пламя полностью поглотило его и он исчез. Было ли это отчаяние?

Мысли и воспоминания парализовали меня. Я опять почувствовал тот же ужас, который испытал тогда, в момент его гибели. И у меня возникло вдруг странное ощущение, что кто-то другой говорит со мной о Магнусе и что именно поэтому я вспомнил о нем сейчас.

– Слишком умно… – прошептала Габриэль.

– Не слушай, – сказал я. – Каким-то образом им удается проделывать всевозможные трюки с нашими мыслями.

Тут я взглянул в сторону дверей и увидел появившуюся в них маленькую фигурку. Это был даже не мужчина, а юноша.

Как бы мне хотелось, чтобы это был Никола, но в первую же секунду я понял, что это не он. Вновь прибывший был намного ниже Никола, но при этом более коренаст и массивен по фигуре. К тому же он явно не был обычным человеком.

Габриэль удивленно вскрикнула и пробормотала что-то вроде молитвы.

Одежда этого существа совершенно не походила на ту, которую носили в наше время. На нем было нечто напоминающее подпоясанную ремнем тунику с длинными, свисающими по бокам рукавами, а великолепной формы ноги обтягивали чулки. Он был одет примерно так же, как Магнус, и на какое-то мгновение мне вдруг показалось, что Магнус непостижимым образом вернулся.

Глупая мысль. Как я уже сказал, это был совершенный юноша с длинными вьющимися волосами. Абсолютно не колеблясь, он спокойно пересек полосу серебряного света и вошел в собор. Потом на секунду, словно в нерешительности, остановился, глядя куда-то вверх, и двинулся вдоль нефа по направлению к нам. Шел он совершенно бесшумно – создавалось впечатление, что ноги его вообще не касаются каменных плит пола.

Когда он прошел