Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Мин И сосредоточенно шлифовала один из деталей — неровная, шероховатая поверхность под её ладонью, наполненной тускло-охристой юань, в одно мгновение стала гладкой, как зеркало.

Стенка мастерской загудела одобрительными возгласами.

У входа в кузницу встал Цзи Боцзай. Голос его прозвучал ровно, без выражения:

— Я пришёл за своим изделием.

Мин И подняла голову и улыбнулась, как раз в тот момент укладывая последний отполированный фрагмент в особый паз шэньци. Затем взяла весь артефакт в руки — и, не раздумывая, бросила его прямо в его сторону.

На вид вещь казалась тяжёлой, но в полёте двигалась легко, без усилий, словно несомая ветром. Артефакт мягко опустился ему в ладонь — и даже в этот миг чувствовалась заключённая в нём энергия, живая, пульсирующая.

— Имени у него нет, — сказала Мин И, — господин сам придумает. — С этого дня — он ваш. Ваш собственный шэньци.

Тот артефакт, что она раньше делала для Сун Ляо, был спешной работой, выполненной наспех. Но этот — совсем другое. Семь дней она шлифовала каждый элемент, переплетала силу и форму, переделывала до тех пор, пока результат не стал таким, каким должен быть. Её не волновала уже цена — ей важно было, чтобы этот артефакт соответствовал ему.

Она была уверена: Цзи Боцзай останется доволен.

Но человек у ворот лишь скользнул по артефакту взглядом — почти не задерживаясь, — и без всякой оценки погрузил его в свои меридианы.

— Такая вещь понадобится лишь на турнире Собрания Цинъюнь, — бросил он.

Мин И приподняла бровь: — Господин не собирается тренироваться с ним?

— Зачем? — усмехнулся Цзи Боцзай, уголки губ чуть тронула холодная насмешка. — Усиливать юань за счёт шэньци… а что будет, если однажды останусь без него? Не привыкать же к чужой силе. Лучше уж всё — своими руками.

Они оба были из тех, кто не полагается на других. В их глазах этот мир держится на одном — на себе. Только собственная сила не подведёт.

Мин И понимала. Но всё же сказала:

— Испытание в зале Шэньци — это не только проверка силы артефакта. Там важно и то, как мастерски ты им владеешь. В Чаояне на такие состязания выходят сами мастера шэньци, потому что они лучше всех чувствуют своё творение. А у Му Сина нет своих мастеров шэньци, изначально положение слабее. Если господин не будет тренироваться… тогда в этой вещи нет смысла. Её и создавать не стоило.

Цзи Боцзай спокойно, даже равнодушно, посмотрел на неё:

— В ней и не было смысла. По крайней мере, для меня.

Прекрасно. Он пришёл — не за артефактом. Пришёл ссориться.

С тех пор как она вошла в Юаньшиюань, прошла уже неделя. За все эти дни он не показался ни разу. Мин И почти поверила, что всё — отпустило, наконец-то. Они разошлись, как незнакомцы. И вот — при первой же встрече он снова делает всё, чтобы ей стало тяжело.

Цзи Боцзай обладал силой, достаточной, чтобы с высоты своего уровня презирать тех, кто полагается на шэньци для усиления юань. Но если уж он готов так легкомысленно относиться к испытанию зала Шэньци на турнире Собрания Цинъюнь, то путь Му Сина в Верхние Три Города и впрямь окажется непростым.

Мин И не стала спорить. Молча отвернулась и принялась за следующий шэньци — выбрала нужную форму, разогрела металл, сосредоточенно взялась за дело.

Но авторитет Цзи Боцзая в Юаньшиюане был велик. И как только он продемонстрировал свою холодность, остальные подхватили его настроение. Её и раньше воспринимали настороженно — женщина среди боевых культиваторов, получающая такое же уважение и полномочия, как мужчины, — это само по себе вызывало раздражение. А теперь, когда стало модно «держать дистанцию», каждый второй счёл своим долгом уколоть её.

— Эта штука… Слабовата. Что в ней толку? — насмешливо протянул один.

— Переделай, — бросил другой. — Мне не нравится. Хочу другую.

Синь Юнь, помогая у столов, едва не кипела от злости:

— В тот день, когда вы оформляли заказ, разве не сами описывали, чего хотите? Каждый кивал, соглашался. А теперь вдруг «не нравится»?! Что же вы тогда молчали?

Несколько учеников скривились, глядя на неё искоса:

— Не нравится — и всё. Перековывай. Мы за это платим.

— Вы!.. — Синь Юнь сжала кулаки, шагнула вперёд, но Мин И мягко, но твёрдо, перехватила её за руку.

Она сама вышла вперёд, встала у кузнечного стола, словно выточенная из светлого нефрита — спокойная, несгибаемая. Взгляд её стал резким, как отточенное лезвие.

— Похоже, вы кое-чего не поняли, — произнесла она ровным голосом. — Шэньци — это не товар на базаре. Я делаю его для тех, кому хочу его сделать. А не потому, что вы пришли — и я обязана вручить вам изделие. Не нравится? Тогда отдайте обратно. Переплавлю. И больше не приходите. За вами целая очередь — и каждый из них будет рад получить это вместо вас.

Словно в ответ на её слова, с внешней стороны стен посыпались голоса:

— Пусть начнёт с моего заказа!

— У него, кстати, хороший лёгкий металл, пусть переплавит мне на шэньци!

Мин И чуть подняла руку — и те два шэньци, что она только что отдала, сами вырвались из рук недовольных и мягко, точно по команде, вернулись к ней на стол.

Двое боевых культиваторов удивлённо уставились на собственные ладони.

Как…? Как она смогла забрать их артефакты? Они же держали их в руках!

Наверное, просто не удержали. Да. Конечно. Просто не удержали…

Двое учеников, переминаясь с ноги на ногу, с недовольством разжали пальцы:

— Но наставник Цинь же сам велел, чтобы ты всем нам выковала по шэньци.

Мин И чуть склонила голову, губы её тронула улыбка — лёгкая, но холодная, как утренний иней.

— В Юаньшиюань я пришла не потому, что умоляла впустить меня. Это ваш наставник Цинь просил меня — не наоборот. Я здесь, чтобы помочь. Не потому, что обязана. Так что, не стоит размахивать его именем — на меня это не действует. — Вы недовольны моими изделиями? Что ж, ищите другого мастера.

Не меняя выражения лица, она протянула руку, и два шэньци — выточенных с учётом их личных характеристик юань, выверенных и сбалансированных — плавно поднялись со стола и с тихим шипением опустились в раскалённую глотку печи.

Пламя вспыхнуло ярче, пожирая искусную работу без тени сожаления.

Оба ученика и подумать не могли, что Мин И окажется такой