Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

Король Света во всей красе – огненные волосы сияли как пламя, серебряные глаза горели триумфом. Белый плащ развевался за спиной, расшитый серебрянными рунами. В руках он держал огромную золотую клетку, в которой металась птица – существо размером с орла, с оперением цвета расплавленного золота и алых языков пламени.

– Прошу прощения за опоздание! – громко объявил Алистор, и голос прозвучал насмешливо-извиняющимся, наполненный магией. – Подарок оказался… темпераментнее, чем ожидалось!

Он поднял клетку выше. Птица взорвалась пламенем, и жар прокатился по залу второй волной.

– Фелоран не любит клетки, как выяснилось! – Алистор расхохотался – звонко, безумно. – Кто бы мог подумать?!

Церемониймейстер замер с открытым ртом, посох дрогнул в руках, а лицо побелело.

Гости переглядывались – шокированные, растерянные, испуганные.

Королева-мать вышла вперед, лицо исказилось от ярости:

– Король Света! Какого демона вы себе позволяете?! Это священная церемония!

Морриган медленно обернулась.

Фиалковые глаза сузились, полыхнули яростью. Губы сжались в тонкую линию. Пальцы, державшие букет, напряглись так, что стебли лилий треснули.

– Ваше Величество, Король Света, – голос прозвучал холодно, с ледяной вежливостью, но под поверхностью клокотала ярость. – Мы ценим щедрость дара, но церемония уже началась. Прошу занять своё место. Немедленно.

Последнее слово прозвучало как угроза.

Алистор усмехнулся – лисьей, острой усмешкой. Серебряные глаза сверкнули весельем:

– Конечно, конечно. Но прежде – позвольте поздравить жениха!

Он поставил клетку на пол с громким лязгом. Фелоран внутри бился о прутья, высекая снопы искр. Пламя лизало металл, но не плавило – клетка была зачарована.

Алистор широким жестом указал на Оберона:

– Брат-король! – голос прогремел по залу. – Ты выглядишь невероятно счастливым! Прямо сияешь от радости!

Оберон моргнул, словно выходя из транса. На губы вернулась широкая, довольная Улыбка:

– А разве жених не должен быть счастлив, Лис? – рассмеялся он – низко, тепло. – Я женюсь на самой прекрасной женщине Подгорья.

Он повернулся к Морриган, и взгляд стал невыносимо нежным:

– На своей судьбе. На своей половинке души.

Слова ударили как пощёчина.

Половинка души.

Алистор наклонил голову, изучая Оберона с преувеличенным любопытством:

– Половинка души, – протянул он, и в голосе прозвучало что-то острое, режущее. – Красивые слова. Очень красивые.

Он медленно обошёл клетку с фелораном. Каждый шаг выверен, каждое движение – часть спектакля:

– Скажи, брат-король, а ты помнишь, как встретил свою невесту? Помнишь первый поцелуй? Первое свидание?

Оберон моргнул. На секунду золотые глаза затуманились – словно он пытался нащупать ускользающую мысль, воспоминание, что должно быть там, но…

Пустота.

– Я… – брови сдвинулись. Растерянность промелькнула на лице. – Конечно, помню. Мы встретились…

Пауза затянулась.

– Мы… в тронном зале… или…

Он замолчал. Лицо напряглось, словно он пытался вспомнить что-то важное, но мысль ускользала сквозь пальцы.

Морриган мгновенно перехватила его руку – крепко, собственнически. Костлявые пальцы впились в его ладонь, скрытые гламуром:

– Ты забыл, милый? – голос прозвучал сладко и обеспокоенно. – Я приехала с просьбой об аудиенции. Ты влюбился в меня с первого взгляда. Разве не так?

Медальон под туникой пульсировал серебряным светом. Магия хлынула в Оберона волной. Растерянность исчезла. Золотые глаза прояснились, потеплели. Улыбка вернулась:

– Да. С первого взгляда. – Он покачал головой, словно стряхивая морок. – Как я мог забыть?

Он снова поднял её руку к губам, целуя пальцы – медленно, преданно:

– Прости, любимая. Не знаю, что на меня нашло.

– Ничего страшного, – Морриган улыбнулась, но в фиалковых глазах плясали тревожные огоньки. Взгляд метнулся к Алистору – подозрительный, настороженный.

Она знает. Она чувствует, что он пришёл не просто так.

Алистор скрестил руки на груди. Усмешка стала острее:

– Интересно, – протянул он задумчиво. – Очень интересно.

Он сделал паузу, оглядывая зал – медленно, театрально, позволяя напряжению нарасти.

Потом его взгляд вернулся к Оберону, и серебряные глаза сверкнули:

– А что насчёт женщины, которой ты поставил метку претензии, брат-король? Ты тоже забыл про неё?

Зал замер. Абсолютная, гробовая тишина. Несколько секунд, которые казались вечностью, никто не дышал. А потом – взрыв.

– ЧТО?!

– МЕТКУ ПРЕТЕНЗИИ?!

– КОРОЛЬ ЛЕТА КОГО-ТО ПОМЕТИЛ?!

– ЭТО НЕВОЗМОЖНО!

– ОН НИКОГДА НИКОГО НЕ МЕТИЛ!

Гости вскакивали с мест, перекрикивая друг друга. Шок прокатился по залу волной – осязаемый, электрический, сотрясающий воздух.

– За тысячу лет! Ни одной метки!

– Он что, нашёл истинную пару?!

– Кому он поставил метку?!

– Тогда почему он женится на этой?!

Голоса сливались в гул – возмущённый, шокированный, полный недоумения.

Королева-мать пошатнулась. Веер выпал из пальцев, с грохотом ударившись о мраморный пол. Лицо побелело, глаза широко распахнулись:

– Оберон… – голос дрогнул, прозвучал хрипло. – Ты кого-то пометил? Это правда?

Элдрик шагнул вперёд, зелёные глаза тоже расширились от шока:

– Брат… ты никогда… за всю свою жизнь ты никому не ставил метку. – Он посмотрел на Морриган, потом обратно на Оберона. – Кому ты…

Оберон моргнул, глядя на Алистора с искренней растерянностью:

– Я… не понимаю. – Брови сдвинулись. – Я никого не метил. Это ошибка. Я бы помнил, если бы…

Он замолчал, и в золотых глазах мелькнула тень сомнения.

Медальон под туникой пульсировал ярче – настойчиво, жадно, удерживая чары.

Оберон повернулся к Морриган, и взгляд стал умоляющим:

– Сиэлла моя истинная пара. Моя единственная. – Голос прозвучал убеждённо, но с лёгкой трещиной. – Я никого не метил. Никогда.

Морриган сжала его руку крепче, и гламур затрепетал от напряжения:

– Конечно, милый. Король Света лжёт. Он пытается разрушить нашу свадьбу.

Она развернулась к Алистору, и фиалковые глаза полыхнули яростью:

– Довольно ваших провокаций! Вы…

– Провокаций? – Алистор всплеснул руками театрально, разворачиваясь к гостям. – Я просто констатирую факт!

Он указал на Оберона:

– Посмотрите на него! Король Лета, который за тысячу лет переспал с тысячами женщин – фейри, нимф, богинь! У него был сад из сотни наложниц! – Голос усилился, наполнился магией. – И ни одной из них он не поставил метку!

Гости зашептались громче.

– Это правда…

– Я слышала, что он никогда никого не метил…

– Метка претензии означает истинную пару…

Алистор шагнул ближе к возвышению:

– А теперь – внезапно – впервые в жизни Король Лета ставит кому-то метку! – Серебряные глаза сверкнули. – И что же он делает потом?

Пауза.

Голос стал тише, но каждое