Нечаянная любовь - Хелен Брукс

– Судороги? – коротко спросил он, и она слабо кивнула.

Он быстро понес ее к коврикам, осторожно положил и завернул ее, точно кокон. Ей стало тепло. Опустившись рядом с ней на колени, он стал энергично массировать ей ноги, и когда сжатые в комок мускулы расслабились, Рия вдруг расплакалась и из ее глаз, ушей и рта потекла вода.

– Все в порядке, малышка, поплачь, тебе станет легче.

Димитриос прижал ее к своей мокрой груди и стал укачивать ее, точно малого ребенка. Он нашептывал ей нежные слова, прижимаясь губами к ее спутанным волосам, то и дело сбиваясь на свой родной язык, и голос его был мягким и нежным. Рия не знала, сколько времени они так просидели, но когда успокоилась, ей стало немного стыдно за свою слабость и не по себе от близости большого обнаженного мужского тела.

Ее разгоряченная влажная щека лежала на его широкой груди, и темные завитушки его волос щекотали ее. Она отпустила его сильную шею, и по его телу вдруг пробежала дрожь. Он положил ее на песок и перекатился на живот в нескольких футах от нее.

– Ну что, тебе уже лучше?

Его глубокий голос дрожал, и она стеснительно кивнула, увидев воочию, как он желает ее, – она была потрясена его мужской красотой!

– Я думаю, мне не помешает некий эквивалент холодного душа, – заметил он, не глядя на нее. Поднялся с кошачьей грацией, пошел к воде и тут же скрылся в пенящихся волнах.

Она лежала на спине, завернутая в коврики. Боль в ногах постепенно стихала. Вечернее солнце ласкало ее своими теплыми лучами, и с легким вздохом она отдалась его вечной терапии, чувствуя себя слишком уставшей и слишком потрясенной, чтобы пошевелить хоть пальцем.

Димитриос бросился рядом с ней на песок, и она очнулась от короткого забытья. Он уже был в рубашке и джинсах, но босой.

– Вставай, бесстыжая девчонка, прикрой свою наготу, – весело сказал он. – Не знаю, как ты, но я умираю от голода.

Завернувшись в огромное одеяло, она с трудом влезла в узкую юбку и блузку, всей кожей чувствуя каждое движение Димитриоса, пока он отыскивал корзину и наливал два стакана пенящегося белого вина.

– Выпей. Это тебе поможет, – коротко приказал он, когда она подошла к нему, и Рия вдруг сообразила, что лицо у нее заплаканное, а волосы спутаны. Руки ее непроизвольно поднялись к мокрым волосам, и глаза его потеплели. Он передал ей тяжелый хрустальный бокал.

– Ты выглядишь как бедный маленький беспризорник.

Голос его звучал невероятно нежно.

Она торжественно посмотрела на него, и на бледном лице серые глаза показались ему огромными.

– Я еще не поблагодарила тебя за то, что ты спас мне жизнь. Если бы не ты, я бы утонула.

– Забудь об этом, – мягко возразил он, скользя большой бронзовой ладонью по гладкой коже ее руки. – Выручать девиц из беды – мое хобби. Только обещай мне, что никогда не будешь купаться одна, – продолжил он вдруг серьезно. – То, что случилось один раз, может повториться.

Она послушно кивнула и быстро выпила стакан вина. Ее мучила жажда.

– Эй, не так быстро! – Он с удивлением посмотрел на ее пустой бокал.

– Если бы я знал, что ты проглотишь половину океана, я бы привез ящик лимонада. Тебе надо поесть. Если ты напьешься, боюсь, ты станешь невыносимой. Пьянчужка…

Роза приготовила им настоящий банкет, и Рия вдруг почувствовала страшный голод. В большой пластмассовой коробке лежали свежие розовые креветки в густом сливочном соусе, в другой – мясное ассорти, малюсенькие пирожки с мясом и хрустящий зеленый салат. Там же были поджаристые чесночные булочки, две баночки с овощным соусом и несколько сортов сыра. А на десерт – целая коллекция тонко нарезанных фруктов. Такого пикника у Рии еще не было. Холодильная сумка сохранила все это в прекрасном состоянии, и они жадно набросились на еду. Пока не опустошили все, оба не произнесли ни слова.

– Что-то сверхъестественное, – блаженно сказала Рия, белоснежной салфеткой вытирая с губ креветочный соус и чувствуя себя намного уверенней. – Вы всегда так едите?

– Конечно. – В голосе у него зазвучало высокомерие, словно он боялся, что она осуждает его. – Я много работаю, много двигаюсь и заслуживаю того, чтобы у меня было все лучшее.

– Ты и получаешь все лучшее, – мягко заметила она, думая о том, что он может быть колючим, как ежик.

– Не все. – Он наклонился вперед и налил ей вина, стараясь не прикасаться к ней. Откинувшись на коврик, закрыл глаза, ослепленный розовым золотом засыпающего солнца. Он полностью владел собой. Почему же ей это никак не удается? Он лежал, растянувшись, как леопард, внешне совершенно расслабленный, и она вспомнила, как блестело на солнце его мускулистое тело. На шее у нее забился сосуд, и она мысленно отругала себя, заставила сосредоточиться на корзине, куда собирала посуду. Затем подошла к воде, глядя, как быстро угасает день.

– Земля богов. Она вздрогнула: Димитриос бесшумно подошел к ней сзади и накинул ей на плечи одеяло. Поднялся свежий бриз, и море заиграло сказочным блеском, а по небу потекли мириады огненных рек. Одинокая птица пролетела у них над головами, и ее хриплый крик нарушил мерное перешептывание волн. – Ищет своего друга.

Она повернулась и натолкнулась на пристальный взгляд его голубых глаз.

– Узнаю родственную душу. – Он долго смотрел ей в глаза, словно что-то искал в них. – Готова? – вдруг спросил он деловито, и она почувствовала себя странно разочарованной, словно то, что должно было произойти, так и не произошло.

– Кажется, да. Прекрасный был день.

Она собралась идти, но он поймал ее руку и развернул ее к себе лицом, угрюмо глядя на нее сверху вниз.

– Зачем тебе надо было со всеми спать?

– Что? – Он застал ее врасплох, и в ее серых глазах отразилось недоумение.

– Сколько их у тебя было? Трое, четверо? – Вопрос был просто диким. Почему ты не дождалась? Как может такая хрупкая и такая внешне невинная девочка вести себя таким образом?

Она съежилась, лицо ее потемнело от страха.

– Пожалуйста, Димитриос… – прошептала она.

– Зачем ты это делаешь? – Его холодные глаза словно влезали ей в душу, и голос его звучал горько, вымученно, будто в нем происходила какая-то страшная, адская борьба. – Как могу я поверить тому, что мне говорят твои глаза и тело? Радом с тобой Никое почувствовал себя так, будто он единственный мужчина на всей земле. Откуда мне знать, не ведешь ли ты опять свою хитрую игру? Просто трюк, чтобы потом сорваться с крючка. – Ты делаешь мне больно.

Он крепко сжимал ей локоть, и она попыталась вырваться, но он не ослаблял железной хватки.

– Мне бы этого очень хотелось. – Он слегка встряхнул ее. – Мне бы хотелось проникнуть в эту головенку и посмотреть, что же там происходит на самом деле. Ты как два человека в одном теле, и оба такие разные. То чистая и застенчивая, то… – В голубых глазах его полыхнул огонь. – Кто из них настоящий?