Греческая серенада - Люси Монро

Сандор не знал, что ответить.

— Я отвезу тебя к нему в больницу.

— Я и сама умею водить, — ответила она. Сандор заметил, что она дрожит всем телом.

— Тебе не стоит садиться за руль в таком состоянии, — спокойно и мягко, как ребенку, сказал он.

— В каком таком состоянии?! — вскрикнула Элли и осеклась, затем почти шепотом продолжила: — Подумаешь, рана ведь внутри. Мое сердце обливается кровью — да! А виноваты вы двое. Как вы все-таки старались! И вам удалось меня обмануть, — ее голос затих. Она смотрела не на него, а куда-то в пространство перед собой. Слегка приоткрыт рот, глаза похожи на кусочки стекла, слезы блестящими полосками делят лицо на три части.

Сандору стало безумно жаль ее. Чувство вины обожгло его так, что у него потемнело в глазах. Он закрыл их на пару секунд, пытаясь найти в себе силы говорить с ней.

Она лучше меня, я просто не имею права вообще находиться рядом с ней, дышать ее воздухом.

— Я не знал, что у тебя есть сестра.

— Но о сделке ты знал! Ты не мог не знать, что я для тебя ничто, только гарантия. И ты собирался использовать меня. Просто использовать для получения чего-то, что действительно для тебя важно. И если бы не эти детективы, ты продолжал бы идти к своей цели через меня. По мне.

— Все не так на самом деле, — быстро произнес он, замотав головой. Конечно, она ведь видит это по-другому. Женщины вообще на все смотрят не так, а уж Элли особенно. — Я не собирался тебя использовать, просто хотел прожить мою жизнь вместе с тобой.

Она покачала головой. Что она отрицала? Его слова или свои мысли? Сандор не мог понять. Она прижала ладонь к подбородку, пытаясь унять дрожь, но это было невозможно, потому что истерическая дрожь била все ее тело. Она была такой хрупкой… Но в ней был некий стержень, внутренняя опора. Она гнулась, как ивовый прут, под всеми этими испытаниями, но не ломалась. Сандору казалось, что нервный срыв, который должен был произойти в тот момент, когда она открыла ему дверь, не подавлен, а отложен. Острое чувство собственного достоинства не позволяло ей ослабить контроль, сорваться у всех на виду. И сейчас, глядя на нее, Сандор видел словно двух людей — настоящую, расстроенную Элли и ту, которую она изо всех сил старалась изобразить.

— Я не собираюсь обсуждать это сейчас, — сказала она довольно громко. И снова маска падает, и надломленным голосом Элли продолжает: — Скажи, он правда в больнице?

Она так бледна, что, кажется, вот-вот упадет в обморок.

— Это правда, — ответил он. Затем быстро подошел и обнял ее. — Я сам проверил. Его состояние стабильно, но врачи до сих пор не знают, чем это было вызвано.

Он нежно гладил ее по волосам, согревал своим теплом. Ему на ум пришло сравнение: маленькая нежная фиалка в кубике льда. Надо только растопить лед. Освободить ее.

— Зато я знаю, — сказала она, всхлипнув, и прижалась плотнее к нему. — Это я виновата.

— Нет, нет…

— Это так. Я пришла к нему и сказала, что знаю о сестре. Сказала ему все. Что он бросил ее, что ему наплевать на меня. А потом ушла. Он кричал мне вслед, просил вернуться. А я ушла, я не могла его больше видеть! — под конец выкрикнула она и снова заплакала. Ее пальцы судорожно сжимали ворот его рубашки. Она цеплялась за него, как за край уступа, чтобы не упасть в пропасть, отчаянно, испытывая ужас перед тем, что ждет ее внизу, если отпустить.