Бывший муж - Ирина Шайлина

Бережно придерживает одной рукой голову, другой рукой собственно пихает. У меня буквально чесались руки отодвинуть его в сторону и сделать все нормально, хотя бы для того, чтобы не мучить это маленькое инертное создание. Но… я молчала.

— Я что-нибудь придумаю к следующим выходным, — обещал Ярослав.

Илья кивнул. Я пошла провожать, чтобы запереть дверь. Люлька с младенцем снова на комоде, Ярослав обувается. Малыш первый раз настолько близко ко мне. Она молчит и глаза ее закрыты, поди пойми спит она, а может просто медитирует. А потом внезапно глаза открыла и посмотрела — прямо на меня. Нет, я прекрасно знаю насколько развито зрение младенцев, но от внимательного взгляда малышки мне стало немножко жутко.

— Надеюсь, через неделю ты будешь без нее, — сказала я в последней попытке пробить его броню.

Он медленно выпрямился, чуть поморщившись, — нога болит, догадалась я. Посмотрел на меня. И, наверное, именно в этот момент мне стало по настоящему страшно. Нет, как такого самого Ярослава я не боялась. Я свято верила в то, что он никогда меня не ударит. Не сделает больно. Меня пугало то, насколько он намерен изменить мою жизнь. В этот момент я поняла, что перемены неизбежны, как бы я им не сопротивлялась.

— Возможно ты думаешь, что я тебя ненавижу, — мягко сказал он. — Но нет, я горжусь тобой, Ян. Честно.

Замолчал, подбирая слова. А я подумала — что мне его гордость мной? Где она была семь лет назад? Где он был семь лет назад, когда мы так легко сломали все то, что пытались строить? Нет от нее никакого толку, разве мое эго потешить.

— Ты сильная, — продолжил он, подхватывая люльку. Замер с ней в руках, разглядывая крошечное лицо младенца. — Но знаешь… иногда ничего не зависит ни от нас, ни от наших сил.

Он ушел, причем клянусь — девочка смотрела на меня столько, сколько смогла. Меня лихорадило. Я то бросалась что-то делать, то сидела и смотрела в пустоту. Все валилось из рук и его слова не шли из головы. Илья смотрел на меня недоуменно, я привычно вымучивала ему улыбки. Несколько раз звонил Антон, я просто не брала трубку. Надеюсь, он снова уедет, и мне не придется думать хотя бы о нем.

А ночью я подхватила одеяло с подушкой и пошла к сыну. Глодало неясно предчувствие неприятностей. Дерьма, которое только и ждет, когда я в него вляпаюсь. Хотелось к сыну. Такой уже большой… Я надеялась, что он спит и моего вторжения не заметит, но нет.

— Мам, ты чего? — удивился он, приподнявшись на локтях.

— Кошмар приснился, — соврала я.

Илья хихикнул над глупой мамой и подвинулся, освобождая мне место. Я обняла его и попыталась в уверить себя в том, что все делаю правильно. Что семь лет назад поступила верно, обрубив все концы и уехав с одной лишь фотографией. И сейчас, когда подхватываю эти самые оборванные концы и пытаюсь связать их узлами ради моего маленького семилетки.

— Ты ревнуешь? — спросила я. Не смогла сказать папу, и выдавила — отца? К Кате.

— Не знаю, — ответил в темноту мой сын. — Он пока какой-то не настоящий. И девочка тоже. Как будто не взаправду. Я еще не привык.

Я поцеловала его в теплую макушку. На кровати полуторке вдвоем было тесновато, но уходить не хотелось. И спать тоже. Мне казалось, что стоит мне уснуть, мне будут сниться чужие младенцы и их папаши. Будут душу бередить неясные чувства — ну его! Не буду спать и все, проблема решена.

— Я не знаю, какое ты занимаешь место в его жизни, — сказала я. — Но в моей ты просто фундамент. Ты маленький, но я держусь только на тебе. И я… Илюш, ты, наверное, не поймешь, но я ради тебя всю землю переверну верх тормашками.



Илюшка не ответил — уснул. И я, несмотря на то, что боялась спать уснула тоже. Я тогда еще не знала, насколько Ярослав прав, и что порой даже перевернуть землю мало.